Доктор Вайс подняла вверх руку и хотела снова прервать Бориса, но он, не обращая ни малейшего внимания на её жесты, продлил свою, можно сказать, тронную речь:
– Теперь, доктор Вайс, по существу вашего несостоятельного обвинения в мой адрес. Вы можете созвать авторитетную комиссию самого высокого профиля, которая вместо меня проэкзаменует этих девушек. У меня нет ни малейшего сомнения, что они получат ту же самую высокую оценку, которую поставил я.
Борис повернулся в сторону декана, который присутствовал при этом разговоре, и нервно выпалил:
– Учитывая, госпожа Вайс, что при проверке экзамена я никоим образом не мог знать, это русские девушки или марокканские, да и, по правде говоря, я не мог даже подозревать, какой пол я проверяю: мужской или женский – вы же знаете лучше меня, что все экзамены закодированы. Исходя из этого, я имею полное право подать на вас исковое заявление в суд за клевету и оскорбление. Я обещаю вам, что я взвешу своё решение самым тщательным образом.
До сих пор, сохраняющий молчание, декан повернулся к Илане Вайс и гневно проронил:
– Я полностью и бесповоротно согласен с доктором Буткевичем. Не знаю, Илана, как вы будете вымаливать прощение у него, чтобы он, действительно, не довёл дело до суда, который вы, безусловно, проиграете.
Доводить дела до суда у Бориса не было времени, да и, честно говоря, желание пропало. Однако он понимал, что доктор Илана Вайс наезжала на него не из-за личной неприязни к нему. Он догадывался, что она просто напросто ненавидит русских репатриантов. К сожалению, среди коренного населения Израиля она была не одинока: некоторые старожилы страны не то чтобы ненавидели, а просто невзлюбили русских репатриантов. Недаром последние любили повторять фразу, перешедшую потом в расхожее клише: там (в СССР) нас называли евреями, а здесь (в Израиле) – русскими. Правда, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу, высоко оценивая влияние русской эмиграции на развитие страны, сказал:
– Вклад выходцев из бывшего СССР в экономическое, политическое и культурное развитие нашего государства настолько огромен, что без него нынешнего Израиля просто бы не существовало.
По результатам социологического опроса 68 % жителей страны считают вклад, прибывших из СССР русских евреев, в развитие страны более чем значительным. Надо полагать, что доктор Илана Вайс входила в оставшиеся 32 %, которые обвинили русских в резком росте преступности, распространении алкоголизма среди молодёжи и возрастающей трудности нахождения работы. Отчасти треть (согласно опросу) израильтян, невзлюбивших русских репатриантов, была права. Действительно, русские проститутки были вне конкуренции и пользовались большим спросом у израильтян, возможно, и у входящих в эту треть. Спрос ликероводочных изделий в израильских супермаркетах возрос на порядок по сравнению со временем, когда репатрианты ещё не добрались до Израиля. Да и что греха таить, в стране практически не было нарушений дорожных правил, связанных с потреблением алкоголя: полицейские из автоинспекции просто не понимали, что такое запах вина или водки. Что же касается работы то, несмотря на огромные трудности её нахождения, во многих областях производства русские составили конкуренцию старожилам. Никто не предполагал, что уже через десять лет количество действующих врачей в Израиле, говорящих по-русски, составит 41 %, а число медсестёр перевалит за 50 %. Ни для кого не секрет, что 35 % преподавателей математики и физики – это евреи из Советского Союза. Этот список можно было бы продолжить, однако становится понятным, что доля русских евреев в любой отрасли хозяйства Израиля довольно значительна. Большая часть приезжих из СССР являются обладателями университетских и инженерных дипломов, многие имеют учёные степени кандидатов и докторов наук, то есть, русская репатриация – образована, интеллигентна и культурна и именно поэтому является конкурентоспособной на рынке труда. Похоже, что именно это, если и не пугало, то, по крайней мере, расстраивало и сильно удручало доктора Илану Вайс.
Впрочем, свет, а тем более маленький Израиль, не сошёлся клином на таких индивидуумах, как Илана. Порукой тому, что буквально через месяц, с разницей в несколько дней, Борису позвонили из двух различных по географии мест: одно находилось к северу от Тель-Авива, другое – к югу. Это были инженерные колледжи, находящиеся в Рупине и в Беер-Шеве. Оттуда поступили два предложения, сводящиеся к одной и той же просьбе: преподавать там инженерную геодезию. На сей раз, покровитель Бориса был уже ни при чём: просто площадь Израиля всего в 1000 раз меньше площади СССР и поэтому слух о том, что на его небольших просторах появился талантливый преподаватель геодезии быстро распространился в нужных кругах. Добрая слава, или, как говорят французы, «реноме», о Борисе попала и в круги, охватывающие эти колледжи. Он не стал отказываться от этих предложений, тем более, что учебная программа в них была практически одинакова.
