Поменяв половую тряпку и моющие средства на кресло под кондиционером в современном офисе, Настя развила там такую кипучую деятельность, что уже через год сумела увеличить доходы фирмы в два раза. Она не сомневалась в своих профессиональных способностях в области биохимических технологий, но никогда и святым духом не ведала, что может преуспеть в проведении различных финансовых и коммерческих операций, став, по сути дела, бизнес-леди в своей отрасли. Мало кому из русских репатриантов удалось достичь таких высот в израильском бизнесе. Уже через два года она по праву стала одним из акционеров компании, увеличив свою зарплату в два раза. Праведник Давид не ошибся в Насте, а она, в свою очередь, не ошиблась в себе.
Белый «Мерседес» в котором сидели Настя и Борис довольно долго крутился по узкому серпантину тель-авивских улиц, пока, наконец, не попал на приморское шоссе. Проехав по нему несколько километров, машина резко свернула в сторону и въехала в зелёный оазис, состоящий из сплетений пальмовых и кипарисных деревьев. На зелёном фоне дорожного знака, который Борис заметил через ветровое стекло, белыми буквами было написано «KFAR SHMARYAHU». Это было название населённого пункта, куда они въехали. В дословном русском переводе оно звучало как деревня Шмарьягу. На самом деле эта деревня меньше всего напоминала какое-нибудь село в средней полосе России. Своей роскошной субтропической растительностью она скорее напоминала Гурзуф или Коктебель в Крыму, но поразительно отличалась от них своей урбанистикой. Между пальмами, кипарисами и живыми изгородями, опоясанными цветами всех оттенков радуги, выглядывали бордовые крыши роскошных вилл и белоснежные фасады помпезных особняков. Борис не знал, что именно в этом посёлке живёт элита израильского общества: высокопоставленные чиновники правительственного уровня, крупные бизнесмены и артистические знаменитости. А ещё Борис не ведал, что его детсадовская подружка в прошлом, а сегодня, быстро разбогатевшая бизнесвумен Настя Морозова, арендует скромный коттедж в этом эксклюзивном посёлке. Когда она припарковала машину у шикарного двухэтажного коттеджа и, подхватив Бориса под руку, провела его в огромный салон с камином, ажурными фонтанчиками и дивной мягкой мебелью, ему показалось, что он находится в каком-то заморском дворце. Вдобавок ко всему в доме находилась красочно оформленная кухня, джакузи, пять спален, три туалета, две ванные комнаты, небольшая сауна, бильярдная, кабинет и два балкона. Такого жилищного декора Борис не видел даже в кино. Он как-то боязливо заглянул в Настины зелёные глаза и также робко спросил:
– Прости, Настя, но не хочешь ли ты сказать, что живёшь в этих царских хоромах совсем одна.
– Представь себе, Боренька, что одна, одинешенька, – подтвердила она улыбаясь, – и при этом совсем не чувствую себя заброшенной. Не верится, что ещё какие-то пять лет назад я жила в нашей белокаменной столице в однокомнатной «хрущёвке».
Пока Борис раздумывал о превратностях быстротекущей жизни, Настя выставила на роскошный журнальный столик, украшенный инкрустацией и ажурным бронзовым ободом, маленькие канапе, покрытые зернистой красной икрой, и небольшие рюмочки, к которым прилагалась запотевшая бутылка водки с красной наклейкой и белой курсивной надписью «SMIRNOFF». Борис чувствовал себя более чем скованно в причудливых светлицах этого израильского терема, ему казалось, что он присутствует на великосветском рауте в посольстве какого-то иноземного государства. Намного комфортнее было на малогабаритной московской кухоньке распивать с друзьями обыкновенную российскую поллитровку и закусывать каким-нибудь малосольным огурцом и куском бородинского хлеба, густо помазанным отечественной кабачковой икрой.
– Ну что ж дружок моего незапятнанного детства, – прервала его размышления Настя, – давай, наконец, выпьем за это самое незапятнанное, что объединяет нас.
