Русский батальон полностью

Вертолеты сбрасывали по паре контейнеров, они разделялись на шестьдесят четыре «волчка», их корпус разлетался, смертоносный груз опускался, словно семена с крылышками, постоянно вращаясь. На высоте пяти метров происходил взрыв; каждая бомбочка поливала пространство под собой градом мелких металлических частичек. Огромная площадь, над которой проходил этот дьявольский дождь, превращалась в ад.

Руку Мигера прошила боль. Еще несколько осколков порвали материю поверх защитной одежды, его здорово тряхануло.

Дэнни помотал головой, чтобы прийти в себя. Еще два контейнера разлетелись в воздухе, усеяв землю страшными семенами. Сквозь разорванный занавес папоротниковых листьев засверкало солнце. Два самолета. Значит, за один вылет они обрабатывают площадь в пятьсот двенадцать на двести пятьдесят шесть метров. У них это называлось «засеивать поля». Имелись у импов штуки и похлеще — с задержкой детонации, сенсорами, оптическим наведением. Но для такой местности, как эта, вполне годилось и что попроще.

Умелым движением разорвав рукав, Мигер перевязал руку пластиком. Взорвалось еще несколько контейнеров. Шестой, седьмой… Последний, восьмой, почему-то не сбросили, и Дэнни даже испытал от этого раздражение. Проверив, как рука, он поднялся на ноги.

Патрик перевязывал серьезно поврежденную ногу Чжу. Молодой наемник не обращал внимания на собственную рану — просто царапина. Третий неподвижно лежал рядом.

Все закончилось. Убитых восемь-девять человек, раненых разной тяжести двадцать семь или двадцать восемь. Неплохо поработали, подумал Мигер.

— Похоже, больше мы не увидимся, — медленно произнес он.

Чжу сделал попытку встать. Патрик аккуратно поддержал его.

— Не глупи, парень. Из тебя кровь хлещет, с такой дыркой в ноге далеко не уйдешь. Выжди.

Мигер нагнулся, поднял автомат и взял флягу, почти полную воды, у парня, которому она уже не понадобится. Бережно поддержав голову убитого, он снял с него самодельный медный диск — удостоверение личности — и кинул Чжу. Тот поймал его здоровой рукой.

— Сними железо с себя, если хочешь прошмыгнуть, — посоветовал он. Наемник кивнул.

Мигер обернулся к Чапмену, самому спокойному и наименее пострадавшему от налета сержанту.

— Они твои, Джимми. А мы сейчас пойдем. Импы за нами еще побегают, но вы теперь в безопасности. Собери легкораненых и перевяжи остальных. Мне, конечно, неприятно говорить такое, но, когда покажутся солдаты, сразу сдавайтесь и ведите себя смирно. Они столько дней глотали за нами пыль! Не дай им предлог вас прикончить.

Потом кивнул в сторону Чжу.

— Если будут спрашивать о нем, скажи, что родственник, знаешь его сто лет. — Мигер пожал руку Чапмену, затем Чжу. — Ну что, двинулись, Патрик?

Не оглядываясь на свое поверженное войско, Мигер пошел вперед вместе с последним подчиненным.

В тот же вечер одну из автомашин батальона подполковника Хигути подвели тормоза, и она врезалась сзади в машину с детьми. В результате перелом позвоночника получил единственный племянник министра по делам религии Стрейдома. Это был важный момент, который обошли вниманием компьютеры майора Реттальи, повлиявший на ход событий.

Санмартин налил себе остатки арака и жадно выпил. По телу разлилось приятное тепло. Он молча вертел в руке стакан, а Ретталья терпеливо ждал.

— Ретт, я серьезно. Это длится целых три месяца. Я хочу уйти из разведки. Конь бэ-четыре. Шах.

Ретталья подвинул его фигуру, потом сделал свой ход.

— Король эф-три. Я тебе говорил, через восемь дней — всеобщая забастовка?

— Что?

— Они хотят, чтобы она длилась неделю. Хотят провести демонстрации. Я сообщу тебе время и место их сборищ. Будь спокоен, адмирал Ли отдаст необходимые приказы и позаботится о наведении порядка. Сейчас ты, наверно, возьмешь конем пешку…

— Что, адмирал хочет отбить у них охоту раз и навсегда? — спросил Санмартин, изучая позицию на доске.

— Хочет. Они не пользуются особой популярностью, а мы не хотим создавать у людей впечатления, будто «братья» могут делать, что заблагорассудится.

— Дай Бог, дай Бог… Уже отдан приказ? Ретталья расплылся в улыбке.

— Нет, наши друзья будут ждать до последней минуты и появятся внезапно.

— Идиотизм!

— Может быть.

— Hakkaa paalle, — негромко продекламировал Санмартин.

— Пардон?

— «Бей их». Пять веков назад финская кавалерия Густава-Адольфа шла с этим кличем в бой. Мы и теперь пользуемся подобным.

— Вы мне мучеников не плодите! — предостерег Ретталья. — Скажу сразу: придется проявлять крайнюю осторожность. Реакция категории восемь.

— Категории восемь? Восемь?!

— Специально отобранные снайперы, если прозвучат выстрелы, будут стрелять только по вооруженным людям, стоящим вне толпы, и не дай Бог задеть еще кого-нибудь.

Санмартин шумно выдохнул.