Внимание Лю Шу привлекли несколько весьма туманных некрологов, появившихся в бурских газетах. Все покойники были членами Ландроста. Некое шестое чувство побудило его поинтересоваться, сколько братьев устранили люди де Ру. К удивлению цензора, тот с возмущением отверг это обвинение. Ретталья зачитал полдюжины фамилий, внимательно следя за его реакцией.
Гнев де Ру сменился изумлением и растерянностью.
Ретталья поджал губы. Значит, «братство» разделилось. То, что им удается держать такие важные решения в тайне от Совета, означает, что в информации, на которую опирался Ретталья, имеются существенные пробелы. Кроме того, это означает, что де Ру и его единомышленники в Совете, скорее всего, кандидаты в покойники. Он оставил де Ру, который беззвучно разевал рот, как рыба, вытащенная из воды, и неслышно подобрался к двери.
Она была заперта. Очевидно, кто-то из «братьев», терзаемых муками совести, решил, что следует помешать Ретталье плести свои сатанинские сети.
Ретталья достал из рукава маленький пистолет и принялся терпеливо ждать, когда дверь откроют.
В Вентерстадте четверо людей, прятавшихся в полях, застрелили Аркадия Пересыпкина, который возвращался со свидания.
Аркадий был еще молод, но уже достаточно давно служил под началом Полярника. Он сунул Даниэле Котце деньги в карман платья — словно знал свое будущее. Услышав выстрелы, девушка застыла на месте.
Потом эти люди пришли к ней. Они обзывали ее шлюхой, предательницей и еще по-всякому, грубо сбили с ног и обрезали волосы ножом.
На следующее утро, прежде чем уйти к комман-дос, ее проволокут по улицам Вентерстадта, стегая кнутом. Люди будут выбегать из домов и издеваться над ней. Они будут кипеть горькой ненавистью к предателям, которую могут испытывать только те, кто сам вынужден сотрудничать с захватчиками.
С нее сорвут платье и бросят на землю. И легкие бумажки будут разлетаться по ветру…
— Ну что, Рауль? — мягко спросил Верещагин. Санмартин попытался сглотнуть комок, стоявший в горле.
— Он убит. Солчава осмотрела тело — по-моему, она ни с кем, кроме меня, и не разговаривала. Буры были недовольны. Разумеется, она ничего не нашла. Де Ру трижды выстрелил в Ретталью, потом застрелился сам. Это подтверждают три свидетеля. Причины неизвестны. Чушь собачья.
Варяг потер переносицу. У него это был знак высшего неудовольствия.
— Объясни, пожалуйста, чтобы всем было ясно. Санмартин невольно расправил плечи.
— Ретт даже в туалет не ходил без карманного пистолета и маленького магнитофона. Ни того, ни другого при нем не нашли. Томияма и Аксу могут это подтвердить. Они будут работать на-меня, пока, адмирал не назначит другого исполняющего обязанности.
— Достаточно, Матти!
— Поступили еще три тревожных сигнала. У Петра один человек отправился к девчонке. Во время радиопереклички не отозвался. Ушел в Вентерстадт. Петр хотел сровнять этот городишко с землей. Я его пока что отговорил. Пауль устроил проверку, как вы просили. Очень многих буров нет на месте. Возможно, прячутся в джунглях. Плюс активность в периметрах. Что мы имеем? Полдюжины буров пытались этой ночью забраться в наш садик. Одному оторвало руку. Я подумывал о том, чтобы разыскать его. Что задумали буры, не знаю. Но подозреваю…
— А что там думают адмирал и полковник Линч? — спросил Хенке. — Они вообще что-нибудь думают?
— Полковник Линч, похоже, думает, что мы преувеличиваем, — ответил Верещагин. — По-моему, он так и не передал мой доклад адмиралу.
— Можем мы рассчитывать на помощь других батальонов? — спросил Хенке.
Верещагин хотел ответить, но его опередил Харьяло.
— Никоим образом. Эбиля вместе с одной ротой из батальона Хигути послали вновь утихомиривать Приозерный район. Хигути замотан, как собака, хотя толку с его деятельности мало. Людей ему самому не хватает. Батальон Кимуры стоит гарнизоном, половина в Ридинге, половина в Верхнем Мальборо. От волонтеров толку мало.
— Какого ж черта они так распылили резервы! — сказал Хенке. Видно было, что настроен он очень мрачно.
— Я с тобой согласен, Пауль. Но полковник Линч другого мнения. Он полагает, что округ Боксбурга наводнен сектантами и что это единственная опасность, которая нам угрожает. Он еще прислал приказ, чтобы мы отправили подкрепление в Боксбург.
Ёсида, всегда такой сдержанный, и тот не выдержал:
— Это же безумие! Какие там сектанты? Верещагин покачал головой.
— Тихару, ты же знаешь, что, если полковник Линч уперся, его уже не сдвинешь. У вас есть какие-нибудь конструктивные предложения?
— Ну и когда же они начнут боевые действия? — спросил Хенке. — Ведь все дело к тому идет. Сегодня? Завтра? Послезавтра?
— Как ты думаешь, Рауль? — спросил Верещагин.
