Когда Бертолд увидел, что никоим образом не мог себя освободить, то паки стал убегать ко обыкновенному своему судье[570], то есть к хитрости[571] и, оборотяся к царице, стал говорить: «Понеже я вижу явно, что ты хочеш видеть меня побитого, того ради прошу учини со мною такую милость, ибо прошение мое весма легко и можеш то учинить без всякой тебе противности. А именно: прикажи тем лакеем, которыя идут меня провожать, дабы они сказали салдатом, чтоб берегли толко мою голову, а с протчим бы без пощады управлялись».
Царица, не выразумев подлогу, приказала им сказать гвардии, чтоб берегли голову, а с протчим бы управлялись, как хуже могут. И тако лакеи провожали его прямо до гвардии, которая почти совсем в строю стала и дубины изготовили, чтоб исполнить повеление. Бертолд же стал выступать наперед перед другими несколко подалее. И, когда провожатые
Гвардия, видя Бертолда напереди перед другими и, думая, что он у них головою, пропустили его без всякаго повреждения. А как дошли до них лакеи, то начали их так бить, что переломали им дубьем и руки, и ноги. И, коротко сказать, не осталось у них живова места, где бы дубина не побывала. И тако все побитые и переломаные возвратились к царице, которая, услышавши, что Бертолд таковою хитростию свободился и что вместо его побиты лакеи, разсердилась на него пуще и закляла себя не оставить его без отмщения. Однако ж на тот час скрыла гнев свой, ожидая новой притчины. А между тем велела лечить лакеев, которые (как выше помянуто) были
Как наступил другой день и начали по обыкновению во двор царской собиратся кавалеры и министры[574], то и Бертолд непреминул притти туда ж по обыкновению своему, котораго, увидя, царь призвал к себе и стал ему говорить:
ЦАРЬ: Хорошо ли и как ты обошелся с царицею?
БЕРТОЛД: Сверху платья до подолу мало разности.
ЦАРЬ: Море не очень ли волновато было?
БЕРТОЛД: Кто знает парусы порядочно управлять, то переезжает всякую глубину без опасности.
ЦАРЬ: Небо не угрожало ли великим градом[575]?
БЕРТОЛД: Град выпал, да на других.
ЦАРЬ: Чаешь ли ты, что опять вёдро разгулялось?
БЕРТОЛД: После меня осталось небо весма облачно.
В то время один шут, которой при царе стоял
Царь ему сказал: «Говори, что хочеш, толко смотри, чтоб не пострадал ты того ж, как некоторой другой, что пошел брить, да самого выбрили». «Нет, нет — ответствует Фагот — я его не боюся». И оборотився к Бертолду как бы рожею превратною, чтоб ему говорить{39}:
ФАГОТ: Что ты говорит, бородач, которой выпал из гнезда[580]?
БЕРТОЛД: С кем ты говорит на бескрылном месте[581]?
ФАГОТ: Сколко миль от неба до земли[582]?
БЕРТОЛД: Сколко шитаеш ты от горшка щей до корыта с кормом[583]?
ФАГОТ: Для чего курица черная несет яйца белыя?
БЕРТОЛД: Для чего завяски у царя черные, а на тебе башмаки красные[584]?
ФАГОТ: Сколко которых болше, турков или жидов?
БЕРТОЛД: Сколко ис тех болше, что у тебя в рубашке или в бороде
ФАГОТ: Деревенщина и лошадь родились в одних родинах.
БЕРТОЛД: Обжора и свинья ядят оба из одного корыта.
ФАГОТ: Сколко тому, как не было на тебе батожья[585]?
БЕРТОЛД: Сколко тому, как тебе дали скуфью[586]?
ФАГОТ: Бык ли ты или козьол?
БЕРТОЛД: Не мешай в збор своих[587].
ФАГОТ: Долго ли тебе не покинуть своих хитростей?
БЕРТОЛД: Долго ли тебе лизать поваренныя блюды[588]?
ФАГОТ: Деревенщине не давай палки в руки.
БЕРТОЛД: Свинье и лягушке не чисти грязи[589].
ФАГОТ: Ворон никогда не принашивал добрых вестей.
БЕРТОЛД: Грачи и вороны всегда гоняются за стервою[590].
ФАГОТ: Я доброй человек и весма чинной.
БЕРТОЛД: Кто хвалится, тот марается.
ФАГОТ: Деревенщина — худая скотина[591].
БЕРТОЛД: А потаковщик[592] — дурной урод.
ФАГОТ: Не бывало никогда деревенщины без лукавства.
БЕРТОЛД: Не бывало никогда петуха без брудей[593] и без гребня, и шута без похлебства[594].
ФАГОТ: Башмаки твои разинулись[595].
БЕРТОЛД: Смеются они тебе, что ты скотина.
ФАГОТ: Чулки твои в заплатах{40}.
