Советская власть - это национальная форма абсурда.
Холодно, товарищи, холодно!
Господи, какое все стало. Какое все стало. Стекло, бетон, неоновые вывески.
Провинциалы говорят: в Москве - как за границей. Вы, москвичи, счастливые… А помнишь, как все начиналось?
Когда это было, какой это был год?
1990-й, 91-й? Или 92-й? Я еще ничего не делал, никакого бизнеса, был в полной жопе, отец присылал раз в полгода сто баксов, плюс зарплата в научной конторе, куда можно было ходить не очень часто - так я и жил, в общем не очень тужил, покупал книги, читал журналы, переживал за судьбу молодой демократии, решал, что все-таки делать в конце концов…
Эмигрировать или оставаться?
Говорят, что все крупные современные состояния формировались именно в это время. Через деньги КПСС, КГБ, торговлю компьютерами, обмен валюты, МММ, нефтишку, газ, инвестиционные фонды и прочее…
Мы же с друзьями (и врагами, кстати) все спорили о судьбе России.
Представляю, как они над нами смеялись…
Точно, я все вспомнил, ты приехал как раз летом 92-го, в июле или в июне, -стояла страшная жара, ненавижу московское лето, впрочем московскую зиму тоже не скажу, что люблю, в этом городе всегда одно и то же время года - не поймешь, что на дворе, было совершенно нечем дышать, и мы сняли тебе квартиру на Щербаковке, в грязно-белой одиннадцатиэтажке, восьмой этаж, двухкомнатная конура, клетка, хозяйка уехала на юг, к морю, а я, не помню уже почему, торчал в Москве.
Окна приходилось все время держать открытыми, внизу полоскалась листва, открывался кое-какой вид, промышленный пейзаж, дома, трубы, мы целыми днями торчали в этой квартире, приходили какие-то люди, твои родственники, знакомые, вид у многих был как в дрянных фильмах той поры - попросту говоря, уголовный, говорили о делах, пили, как я понимаю, приносили наркотики, но это в основном происходило уже без меня, по вечерам, ночью, и я только изредка натыкался на какие-то пустые шприцы и ватки в мусорном ведре.
Однажды пришел какой-то необычайно худой подвижный человек с волчьим лицом, и с ним два амбала в синих кожаных куртках (какой изыск!..), чей-то двоюродный брат, вор в законе, как сказали мне позже, суммарный срок в местах не столь отдаленных - двадцать лет.
Собирались заниматься сигаретами, где-то купили несколько коробок с “Мальборо”, тогда это была еще редкость, да и стоило недешево, коробки сложили в детской, под кроватью, было непонятно, прячут их или нет, и постепенно таскали оттуда. Я тоже получил пачку или две (эх ты, жадина…), пачка давала ощущение причастности к какому-то таинственному делу, к бизнесу, я пару раз достал ее из кармана на работе, угостил коллег, таинственно усмехнулся на вопрос “разбогател?”.
Господи, какой фигней все оказалось на самом деле…
До сих пор не могу понять, чего было больше во всем этом, привычного советского раздолбайства, понта или действительно чего-то темного…
А может романтики?..
Глядя на нынешнюю Москву, на физиономии, мелькающие по телевизору, про романтику сразу и не вспомнишь…
Ладно, идем далее. (Но по ходу надо все же определиться, чего я хочу - сделать посмешнее или попротивнее…)
С тобой приехал твой друг, компаньон, телохранитель, владелец первого (его слова, я не отвечаю) в вашем городе ларька, то есть пионер, первооткрыватель, в нормальном месте был бы портрет в городском музее, кстати, симпатичный такой парень, после Москвы хотел открыть мастерскую по ремонту обуви, звали Зураб.
Он мне сказал, что твой отец продал какую-то квартиру родственников где-то в провинции, чтобы собрать тебе денег на московский бизнес. Или это уже не ты, и я что-то путаю? А ты где-то занял? Сколько? Десять тысяч, пятьдесят или сто?.. И опять я не помню, сколько это было в тогдашних ценах: много, мало, очень много?
И что главное: эти, чужие, последние, занятые деньги ты сейчас просираешь, шикуешь, бросаешь на ветер в огромной, чужой, пыльной, мчащейся, равнодушной Москве.
- Почему “просираешь”, почему “выбрасываешь на ветер”?
