— Приветствую вас, друзья мои! — Трувор Демичев прошел через бар, на ходу подцепив лишний стул. За Демичевым плелся с большой сумкой из толстого пластика, до краев наполненной яблоками, внук Бабы Светы (мастерицы орлеанских салатов) Федька. — Ну вот мы все и вместе. Почти. Доброе утро. Позвольте мне сказать, что я рад вас всех здесь видеть. Очень, очень рад.
Я беззаботна и шаловлива, подумала Аделина.
— Я схожу за Славкой, — сказала Марианна, поднимаясь. — Заспался совсем Славка. Здравствуй, малыш, — по-учительски обратилась она к Федьке. — Какие у тебя красивые яблоки, наверное очень вкусные, — с фальшивым энтузиазмом добавила она, улыбаясь, обнажая асимметричные коронки.
Федька ничего не ответил.
— Посидите с нами, Марианна Евдокимовна, — попросил Демичев. — Славка еще придет, он знает дорогу. Милн, старина, как поживаешь? Спал хорошо?
Милн улыбнулся и кивнул. Они через стол пожали друг другу руки.
— К неграм подход особый, и уважение особое, — объяснил он остальным. — Если вы приходите в смешанную компанию, здороваться следует сперва с негром. Это характеризует вас, как воспитанного и либерального человека. Это прогрессивно.
Эдуард поманил Федьку и поставил его рядом с собой.
— Я есть хочу, — сообщил Федька, доверявший Эдуарду.
Эдуард кивнул, быстро намазал кусок поджаренного хлеба маслом, и протянул Федьке. Федька тут же стал поедать хлеб, чавкая и роняя крошки священнику на колени. Аделина посмотрела на Федьку неодобрительно.
— Отец Михаил, — продолжал тем временем здороваться Демичев. — Наше вам.
Священник любезно наклонил голову.
— Девушка симпатичная. Я давеча не спросил, как вас зовут. Уж вы меня извините.
Симпатичная девушка проигнорировала завуалированное приглашение назваться. Аделина вообще не любила косвенность и недосказанность. Демичев добродушно спросил напрямик,
— Так как же вас зовут?
— Аделина Александровна.
— Очень приятно, очень. Здравствуй еще раз, Амалия. Как спал, Некрасов?
— Хорошо, — мрачно сказал Некрасов, косясь на Амалию.
— А вы, значит, раньше командира встали, — Демичев улыбнулся Эдуарду. — Командир отсыпается.
Милн бросил Эдуарду быстрый взгляд, и Эдуард ничего не ответил — спокойно смотрел на Демичева, коему мог запросто, если очень нужно, тут же свернуть шею. Милн прав, решил Эдуард. Сперва надо разобраться, что тут к чему.
— Вадим мне сказал, что Герштейн нам не подходит, — обратился Демичев к Некрасову, — и вместо Герштейна он обещал привезти Пушкина.
— Левку, что ли? — Некрасов попытался развеселиться, но у него не вышло. — Он тут наговорит всем…
Тут в бар вошел историк Кудрявцев. Вид у историка был очень несчастный. Бледен был Кудрявцев и телом слаб.
— Славка! — обрадовалась Марианна.
Он махнул ей, и остальным, рукой, и подошел к Демичеву, улыбаясь застенчиво и болезненно.
— Ну, проснулся! — пробаритонил Демичев, вставая и делая жест, будто хотел одной рукой обнять Кудрявцева. — Садись… Черт, стульев мало. Возьми вон стул, от того столика, видишь?
— Сошло иденное, — сказал Кудрявцев шепотом.
— А?
— Иденное сошло, — сказал Кудрявцев, пытаясь повысить голос. — Студился я. Осип.
— Ну, ничего, мы тебе нальем чего-нибудь…
— Осип, — просипел Кудрявцев тоскливо. — Вот. Шенно. И темпура у мя.
Видно было, что он не врет. Глаза у историка светились нездоровым, влажным светом.
— Да, конечно… — сказал Демичев. — Говорить можешь?
— Сдом, как види.
— Ну, может, полегчает?… до вечера-то?
— Не знаххх. Ххх. Не зна.
Демичев некоторое время разглядывал Кудрявцева, а потом сказал:
— Ладно, ребята, я сейчас вернусь… Ты, Кудрявцев, посиди с ребятами пока что…
И быстро вышел.
— Славка, ты правда, что ли, простудился?
— В ове буд вата, — засипел Кудрявцев. — Аздило мя.
— А?
— Аздило мя!
— Угораздило меня, — перевел Эдуард.
— История временно умолкла, — прокомментировал Некрасов. — Амалия, прошу вас, не стойте у меня за спиной.
— Я и не стою, — сказала Амалия.
Некрасов вздрогнул всем телом и резко повернулся вправо. Амалия, оказалось, сидела рядом с ним на неизвестно откуда взявшемся лишнем стуле. Он был уверен, что еще две секунды назад ее там не было.
Конференц-зал казался слишком большим из-за низкого потолка. Помимо Демичева, Вадима и Марианны присутствовал также Некрасов — он должен был давать интервью в паре с Кудрявцевым. Марианна возмутилась предложением Вадима до глубины души.
— У меня степень, — говорила она. — Это издевательство! Теории Кудрявцева, от которых он сам же и отказался, когда понял — это дилетантство и фрондерство одновременно! Это хуже, чем Фоменко! Это глупее, чем Гумилев! Мне ведь нужно коллегам и студентам в глаза смотреть! Как я смогу им смотреть в глаза после того, как… Нет, даже не думайте! Есть научные методы, и есть… Кудрявцев пошел на поводу у каких-то слесарей… по молодости…
Вадим и Демичев переглянулись.
— У нас очень мало времени, — сказал Вадим.
— Может, я просто перескажу все, что написал Кудрявцев? — предложил Некрасов легкомысленно. Видимо, оправился от шока.
— Не дури, Некрасов, — Демичев помотал головой. — Дело не в том, что он написал… кстати, ты читал, что он написал?
