НЕКРАСОВ. Здесь необходимо объяснить различие между американской и русской экономикой. Основной двигатель американского стиля существования, как ни странно — электричество. Доля нефти в производстве электричества в Америке составляет двадцать процентов. Остальные восемьдесят приходятся на уголь, природный газ, воду в плотинах, и ветряки. Солнечные батареи учитывать глупо — общий их вклад в производство электричества слишком мал, и лучше они не станут — слишком дорогое и слишком капризное производство. Две трети нефти, потребляемой в Америке, сжигается в моторах. Огромная часть оставшейся трети идет на обслуживание этого сжигания — на поддержание дорог в презентабельном виде, на доставку горючего, на регулирование движения, на постройку агрегатов — тех самых автомобилей, на обслуживание их же, и на небывалого размаха бюрократию, так или иначе связанную с производством и поддержкой частных автомобилей. Пестициды, медикаменты, и пластмасса, получаемые из нефти, не составляют даже двух процентов американского потребления. Поэтому, когда добыча нефти перестанет окупать сама себя, то есть, для того, чтобы достать из-под земли баррель нефти, нужно будет потратить баррель нефти, в Америке закроется весь сектор частного автомобилевождения, цена на пригородные и загородные дома упадет до нуля, и, возможно временно, закроется гражданское воздухоплавание — вплоть до того момента, когда самолетные компании начнут выпускать дирижабли, годные для полетов через Атлантику. Это, безусловно, вызовет какие-то волнения, будет очень много недовольных, прогорит несметное количество банков, страна может сползти в банкротство — но это не конец света. Да и необходимость строить железные дороги даст Америке возможность выпутаться из кризиса. Остальное останется, как есть. Для медикаментов, пластмассы, и пестицидов оставшейся, труднодобываемой нефти хватит на тысячелетия. Западноевропейские проблемы сходны с американскими. Россия в этой шеренге цивилизованных стран стоит особняком. Примерно четверть нефти в России пропадает, так и не добравшись до моторов.
ЛЮДМИЛА (улыбаясь). Ее воруют?
НЕКРАСОВ. Иногда. Но чаще она просто куда-то вытекает. Остальную кое-как перегоняют в бензин, и кое-как, с большими потерями, опять же сжигают в моторах. Загородные дома в России — просто дачи, они и сейчас ничего не стоят.
ЛЮДМИЛА. Это не верно — дачи бывают очень дорогие.
НЕКРАСОВ. Электронные счета — заменитель денег, но не деньги. Дачи, стоящие в непосредственной близости от железнодорожных веток, возможно, и будут что-нибудь стоить. Но станет накладно их топить. Или охлаждать. Гражданский воздушный флот в России пострадает так же, как американский. А вот с остальным получаются накладки. В мире без нефти импорт станет очень невыгодным, очень дорогим предприятием. Каждому огороднику придется иметь все свое — нельзя будет купить немецкие пестициды или химические удобрения в магазине, или американский плуг. Горючее для тракторов — в Америке оно косвенно субсидируется уже сейчас, а Россия субсидий в этом направлении не знает. Да и сам трактор — человечество слишком быстро его освоило, и слишком скоро начало применять в индустриальных масштабах. Меж тем, есть почва, где трактор применять просто нельзя. Аризонские фермеры приводят интересную статистику — слой полезной почвы, составлявший около фута в тридцатые годы, сегодня стал вдвое тоньше. Особенности аризонской почвы распространяются на чуть ли не половину агрикультурных земель России.
— Вот этого точно не было в программе, — сказал Демичев. — Ну-ка, дайте мне программу. Черт, Некрасов этот… Действительно, пора бы Людмиле его притормозить. Ишь, заимпровизировал.
Вадим и Олег промолчали.
Ничего не изменилось в лице Людмилы — все тот же румянец на щеках, все те же веселые серые глаза, все та же слегка официальная улыбка. По спине у нее тек ручьем холодный пот, в паху и под мышками было липко и мокро, пальцы ног горели, ладонь, лежащая на колене, увлажнилась.
— … открыли месторождение. Полученное назвали нафта-четыре. Неизвестно, сколько этой нафты-четыре там есть, на сколько хватит, как именно ее можно употреблять. Говорят, что она эффективнее нефти в несколько раз. Также говорят, что при сохранении независимости, или хотя бы автономии, Новгородской Области хватило бы для поддержания цивилизации в сегодняшнем виде лет на сто, но это просто слухи в научных кругах.
Оператор посмотрел на Пушкина и решил не переводить на него камеру. Пушкин стал белый, как снег. У него задрожала нижняя губа, на лоб упала влажная черная прядь, он съежился в кресле, стал меньше, сделался жалок. А Некрасов продолжал:
