Но Некрасов куда-то пропал. И Амалия тоже. Они не выходили из студии — открывающаяся дверь, за которой все следили — и оператор, и технари, и Людмила, и Пушкин — привлекла бы внимание. Спрятались под стол какой-нибудь, что ли?
— Некрасов!
Никто не отозвался.
Дверь распахнули пинком. Олег вошел в студию, чеканя шаг. И подошел к Людмиле.
— Хорошая была передача, интересная, — сказал он. — Подробности выясним со временем. — Он повернулся к Пушкину. Пушкин, труся, но стараясь не потерять лицо, посмотрел на него прямо. — Биохимия, значит, — сказал Олег.
— Занятия биохимией — не преступление, — парировал Пушкин.
Олег приблизился. Пушкин отступил. Олег еще приблизился, и Пушкин почувствовал бедром подлокотник кресла. И стал его обходить. В этот момент Олег без замаха ударил его в скулу, поймал за лацкан пиджака, и ударил еще раз. Пушкин рухнул на пол рядом с креслом.
— Некрасов, не прячься, — сказал Олег чуть повышенным голосом. — Не надо прятаться. Мы не в детском саду. Выходи, Некрасов. По-хорошему выходи.
Некрасов не отвечал. Людмила с ужасом смотрела, как Олег идет вдоль стены, заглядывает за аппаратуру и под столы, за ширмы, за софиты.
— Где же ты, Некрасов? — спросил он. — Где же? — Он повернулся к Людмиле. — Где он? Кладовых здесь нет.
— Не знаю, — ответила Людмила.
— Не знаешь?
— Нет.
— Но ведь он здесь был?
— Был.
— А теперь?
— А теперь нет.
— Ничего не понимаю. Некрасов, выходи!
Еще некоторое время Олег искал Некрасова. Потом посмотрел на часы.
— Пошли, — сказал он Людмиле. — Разберемся, что к чему. Никуда Некрасов не денется. Мосье Пушкин, в наказание за молчаливое содействие вам предоставляется добраться до гостиницы своим ходом. Дождик идет, но это не страшно, не растаете. Разве что похудеете слегка. А к мосту даже не думайте соваться. И вообще подальше от речки держитесь, а то, ежели вы в нее сиганете, при ваших габаритах, она выйдет из берегов и всех нас затопит.
Пушкин был не толстый, а просто полноватый, но возражать не стал.
Олег прошел к двери, открыл ее, и молча смотрел на Людмилу до тех пор, пока она не очнулась и не присоединилась к нему. Он подчеркнуто вежливо дал ей выйти первой.
Некоторое время Пушкин лежал неподвижно возле кресла, думая о разном — почему-то веселом. О женщинах, о хорошем вине, о том, как он шутил с коллегами по поводу… по многим поводам… В конце концов он почувствовал себя глупо и поднялся на ноги. В голове шумело — но только слегка. Он осторожно дотронулся пальцем до скулы и взвыл непроизвольно. Боль запульсировала — в скуле, в мозгу, в затылке, в шее. В глазах помутнело. Он схватился за ручку кресла одной рукой и присел на корточки. Через некоторое время в голове прояснилось. Он осторожно выпрямился и огляделся. Сказав неопределенно, «н-да…» он направился к выходу. И вышел. Через некоторое время за ним вышли технари и оператор, шепотом переговариваясь, хотя, конечно же, никто их не подслушивал. Прошло еще некоторое время.
— Можно идти, — сказала Амалия, поднимаясь с центрального дивана и глядя на Некрасова.
— Замечательный фокус, — прокомментировал Некрасов, тоже поднимаясь. — Он прошел в метре от меня. Простите, мне сейчас будет…
— Я отвернусь, — сказала Амалия спокойно.
Некрасов все же отошел за ширму. Некоторое время его рвало. Когда он вышел из-за ширмы, Амалия подала ему воду в пластмассовой прозрачной бутылке, произведенной из нефти. Он выпил все содержимое. Амалия протянула ему носовой платок, но у него оказался свой.
— Горе мое, горюшко, — сказала Амалия.
— А нельзя ли… — спросил Некрасов.
— Нет, нельзя.
— Почему?
— Закрытое помещение, прозрачный воздух — здесь. А там — дождь, ночь, открытое пространство. Мост через реку.
— Куда же нам теперь?
— Ну, я-то возвращаюсь в гостиницу в любом случае. Могу вас с собой прихватить.
— Мне…
— Я вас спрячу. Никто вас не найдет, даю слово.
Некоторое время Некрасов молчал, а затем сказал «Н-да…» — с той же интонацией, что до этого Пушкин.
— Пойдемте, — сказала Амалия. — Час целый под дождем идти. Пойдемте, пойдемте, нечего здесь больше делать. Цирк временно закрыт. И зря они на вас взъелись. Вряд ли кто-нибудь из смотревших понял, что к чему. И скорее всего вообще смотрели Москву. А то и Тампу — там дочь моя призы нынче завоевывает и интервью дает, надежда русского тенниса, дылда безмозглая.
