— Мадлен, в твоём плане есть одно слабое место, — с тревогой в голосе сказал Джулай Энсон, — если Иран и Пакистан нанесут ответный удар сначала по Индии и Китаю, откуда на их головы полетят ракеты, а потом ещё и по нам, то погибнет не несколько сотен тысяч человек, как в России, погибнут десятки и сотни миллионов человек, но они-то умрут хотя бы быстрой смертью, а вот весь мусульманский мир будет умирать долго и мучительно и там умрут все.
Верховный имам вздохнула и усмехнулась:
— Ничего этого не будет, Джулай. Изз-Ал-Дин как раз именно этого не допустит. Да, человеческие жертвы обязательно будут, но в результате ракетно-ядерного удара погибнут только самые тупые и жадные идиоты, которые вцепятся в своё добро и не захотят укрыться под защитными куполами русских. Погибнут также многие тысячи мародёров, которые ринутся за поживой в брошенные на произвол судьбы небольшие города, но не более того. Пострадает природа практически всех стран мусульманского мира, но об этом можно даже не думать. Она и без того выглядит далеко не самым лучшим образом. В любом случае весь люди во всём мире испытают страшный, ужасный шок, после которого экспандминд быстро вытряхнет из тупых мозгов всё дерьмо. Не думаю, что мы обретём много сильных псиоников, но зато полностью избавимся от дураков и невежд.
Президент Энсон недоверчиво спросил:
— Мадлен, почему ты так уверена в том, что Изз-Ал-Дин не прикажет нанести по нам ответный удар? Поверь, милая, он в мусульманском мире почитаем ничуть не меньше, чем пророк Магомет.
Сделав рукой успокоительный жест, Мадлен Захриди сказала:
— Не волнуйся, Джулай, об этом я с ним уже договорилась. После имитации Армагеддона, в ходе которого мусульмане проявят выдержку и не ответят на ракетные удары, нанесённые им Индией и Китаем, именно он станет Верховным халифом исламокатолической веры и перевезёт Каабу из Мекки в Париж, в собор Парижской Богоматери. Поверь, он в этом очень заинтересован.
— Понятно, — сказал Джулай Энсон, — с борта подводной лодки, находящейся возле берегов Сомали, будут произведены ракетные пуски и ракеты полетят в сторону Индии и Китая. Наша система ПРО, элементы которой размещены в Малайзии, их сбивают, но индусы и китайцы производят пуски ракет. С Моу Чжаном и Пурушоттамом Тхакуром ты тоже уже договорилась или ещё нет?
Мадлен Захриди отрицательно помахала рукой:
— Нет, Джулай, им будет приказано сделать это в самый последний момент, когда последний русский звездолёт покинет Солнечную систему. Поверь, этот приказ они обязательно выполнят или следующие несколько ракет уже никто не станет сбивать. Точнее они не взорвутся при подлёте к их странам на вполне безопасной высоте сами, но противоракеты обязательно должны будут вылететь на перехват.
Президент США, влияние которого распространялось на обе Америки, Австралию и часть Азии, добродушно улыбнулся:
— Мне осталось задать тебе только один вопрос, Мадлен. Что со всего этого хочешь иметь лично ты? Если ты собираешься поставить во главе исламокатолической и буддокатолической ветвей новой мировой религии Изз-Ал-Дина, которым ты не сможешь управлять полностью, то тебе нужно будет занять очень важный пост в мире.
Мило улыбнувшись, президент Европы ответила:
— Мне остаётся стать либо президентом Земли, избранным на срок не менее пятидесяти лет, либо первой леди этой планеты, Джулай. Увы, но с Франсуа я никогда не была счастлива в браке и потому развод нам обоим пойдёт только на пользу.
Джулай Энсон резко подался вперёд:
— Вне очень нравится второй вариант, Мадлен.
В это время Максим Первенцев и Игорь Завьялов поднялись на борт парадного космолайнера аятоллы Изз-Ал-Дина. Это был звездолёт типа "Шквал", превращённый в небольшой космический дворец. Такие были у каждого из участников парижского саммита. Переговоры были недолгими и вскоре президент Новой России, связавшись с аппаратом президента по пси-связи, смог коротко переговорить с госпожой Захриди. Та уже отдала приказ передать Мекку под патронаж пси-корпуса и через несколько минут они попрощались с аятоллой и перебрались на борт корабля президента Новой России. Несколько минут оба молчали. Первым нарушил молчание Игорь:
— Макс, неужели мы стерпим и это?