— Правее, чем моя правая нога, — ответил вслух отец Сергий, который стал вдобавок к своему сану священника ещё и астрофизиком, но при этом всё же подумал о яйце, чем заставил всех засмеяться, — ты не зря сразу же ткнул в неё пальцем, Никита и я думаю, что мы могли бы давно уже добраться до неё. Правда, у нашего великого сидения возле этой пустышки есть свои плюсы. Не сходя с места мы обнаружили радом с нашей славной Православией сразу восемь планетных систем с кислородными планетами, на которых легко распознаётся биосфера и все они выстроены в ряд, что меня больше всего удивляет. Прямо отец и восемь сыновей подле него, стоящих по правую и по левую руку. До самой ближней звезды от той, на которую пал твой взор, всего три световых года, а до самой дальней двадцать шесть. Да, но ведь помимо них поблизости насчитывается ещё тридцать восемь перспективных планетных систем в радиусе всего тридцати световых лет. Не это ли Рай, созданный Господом нашим для астрофизиков? Там ведь поблизости имеются звёзды всех классов, но я уже произвёл расчёты и могу ответственно заявить, что всё же самой яркой звездой на православийском небосклоне всё же будет Илья Муромец. Когда я упокоюсь в Бозе, дети мои, завещаю вам положить мои бренные останки в гроб из иридия и спустить его на поверхность этого гипергиганта, чтобы я мог смотреть от туда на нашу Православию.
Никита Новиков посмотрел на друга с улыбкой:
— Это ещё не скоро произойдёт, отец Сергий, а сейчас я прошу вас высказать свои замечания, коллеги, или возражения. — замечаний и возражений не было и тогда командир спросил: — Хорошо, тогда задаю вопрос, кто вчера вечером сообщил на Землю, что мы наши подходящую нам по всем параметрам планету? Меня сегодня утром Макс два часа пытал, что это за планета и как она выглядит.
Если телепат хотел утаить какую-то информацию, то расколоть его было практически невозможно, а это был не тот случай, чтобы проводить глубокое сканирование и потому никто не сознался. Тем более, что таких сообщений на Землю было отправлено самыми различными способами тридцать семь штук. Посмотрев на астрофизиков, внимательно разглядывающих панели на потолке главной астрофизической лаборатории, космос-адмирал Новиков печально вздохнул, поняв, что они ничуть не меньше него самого верили, что избранная им звезда с роскошной планетной системой поставит последнюю точку в долгих поисках Православной Руси, ставшей в устах людей к этому дню Православией. Поняв, что никто даже и не думает признаваться, командир звездолёта, одетый, как и все в это утро, в парадный мундир, поднялся из кресла и отправился в пилотскую рубку. Там уже собрались все пилоты и штурманы. Настроение у всех было приподнятым и все ждали только одного — приказа Большого Ника.
И он незамедлительно последовал. Приказ был весьма обширным по своему содержанию. Пилотам тридцати восьми исследовательских кораблей предписывалось взять на борт самое разное количество поверхностных и космических маяков, чтобы установить их в тридцати восьми планетных системах и тем самым заявить на всю галактику, что отныне у этих планет есть хозяин — народ Православии, который не потерпит, чтобы кто-то посягал на его права колонизировать и эксплуатировать впервые открытые планеты так, как ему заблагорассудится. Каждый маяк, как и прежде, представлял из себя мощную термоядерную мину и будет установлен таким образом, что его не сможет увидеть только слепой. Термоядерные реакторы обеспечивали электроэнергией такие прожектора, что свет маяков будет виден из космоса. На поверхности планет они будут установлены на самых высоких горных вершинах. Космические же маяки будут выведены на суточную орбиту точно над ними и их соединит между собой мощнейший световой поток. Таких маяков было погружено на борт исследовательских космических кораблей по шестьдесят штук.
Как только погрузка завершилась и экипажи заняли свои места на борту, звездолёты разом вошли в подпространство. Какие-то выйдут из него чуть раньше, какие-то чуть позже, но в любом случае путь был недалёк, в среднем сто семьдесят световых лет, то есть всего двадцать пять суток. Настроение у всех было приподнятое. Гарри и Линда Нивены отправились в путь на борту малого исследовательского корабля, за такими уже закрепилось название корвет, на море ведь их использовали для разведывательной и посыльной службы, носившем название "Бостон Селтикс". Вместе ещё двадцатью тремя парами мужчин и женщин они летели к планетной системе белого карлика, которая имела планету с атмосферой земного типа. Поэтому в экипаже имелись биологи и зоологи. Гарри был командиром корабля и потому ему предстояло дать название местному светилу и всем планетам. Звезду он решил назвать МИТ в честь своей alma mater, а планету с водно-кислородной планетой — Рейчел, в честь матери.