С бойцами уже была проведена работа и им в первую очередь объяснили, что по отношению к садистам и мародёрам будут применяться самые суровые меры, начиная от двадцати ударов плетью и вплоть до расстрела. Казнь без суда и следствия в том случае, если о ком-то уже известно, что тот убийца и насильник, это не произвол, а вполне закономерный итог. «Комитет триста сорок» не собирался оставлять тюрьмы и лагеря пустующими, но это была задача ближайшего будущего, а пока машины с бойцами стремительно неслись каждая к своему населённому пункту. Все командиры и бойцы без исключения имели чёткий и конкретный приказ. Все знали, что, где и в каком порядке делать. Стратеги довели до их сведения, где находится враг и что с ним нужно делать, кого захватить в плен, если это будет возможно, а кого уничтожить на месте или расстрелять некоторое время спустя.
Всего в Кадошкинском районе нужно было ликвидировать триста семнадцать человек и это были не одни только менты. Под ликвидацию подпадали также многие главы администрации и другие мелкотравчатые чиновники вплоть до врачей, «работавших» по программе экспорта внутренних органов. В этом случае было решено не щадить даже женщин. Конфискациями займутся уже новые власти района. Ну, а пока что маховик восстания быстро набирал обороты и вскоре розово-голубой батальон ворвался в Кадошкино и быстро растёкся по улицам и переулкам этого красивого, заново отстроенного посёлка городского типа. Микроавтобус подкатил к дому Бориса Петровича Земцова. Майор Завьялов покинул его ещё при въезде в Кадошкина и уже брал штурмом районное УФСБ.
Максим вышел из машины и направился к калитке. В нескольких кварталах от дома раскатисто и часто грохотали «Печенеги». Когда он нажал на кнопку звонка, оглушительно прогремел выстрел из гранатомёта. Похоже, что местные менты решили, будто смогут отбить внезапную атаку неизвестно откуда взявшихся вооруженных людей. Хозяин дома хорошо слышал стрельбу и потому спросил через переговорное устройство:
— Кто там? Учти, у меня в руках карабин «Тигр».
Наклонившись, Максим с усмешкой сказал:
— С вами разговаривает командир повстанческого полка «Титаник» подполковник Первенцев. Откройте, Борис Петрович, и ничего не бойтесь. Особенно стрельбы. Это мои бойцы штурмуют вашу ментовку.
Земцом истерично выкрикнул:
— Вы что, с ума сошли? Какой ещё повстанческий полк?
— Высунь нос из дома и увидишь, какой. — Сердито крикнул Максим — Хватит выкобениваться, открывай калитку, пока я ворота вместе с забором не снёс. Разговор у меня к тебе есть, мать твою в дых. Серьёзный и важный.
Такие слова дошли до сознания Земцова куда быстрее и уже через две минуты подполковник Первенцев сидел на кухне и рассказывал хозяину агрофирмы, что тот ещё с пятницы арестант и что его решили застрелить при попытке бегства, чтобы потом никому и ничего не объяснять. Видеозапись, сделанная разведчиками, быстро возымела своё действие и Борис Петрович, бледный, как полотно, запинаясь спросил:
— Что же мне теперь делать, товарищ полковник?
Максим пожал плечами и ответил:
— Брать власть в районе в свои руки, Борис Петрович. Район мы тебе уже практически полностью зачистили, осталось всего несколько населённых пунктов, но и там в ближайшие полчаса всё закончится. Так что принимай хозяйство. Сегодня к вечеру мы возьмём штурмом Саранск, а в ближайшие три дня захватим всю республику. Оружия для твоих сил местной самообороны мы тебе подкинем, да, и кадрами поможем. В твоём районе у нас имеются надежные, проверенные люди. Ну, а сейчас быстро одевайся и поехали в твой офис. Нам нужно подготовиться к встрече рейдеров и китайцев.
Через три с половиной часа уже ничто не напоминало о том, что посёлок Кадошкино был захвачен повстанцами. Трупы всех, кого требовалось вывести в расход, уже не только сожгли с помощью термита и напалма, но и закопали в трёх километрах от посёлка. Жители Кадошкино, поняв, что произошло, особенно не радовались, но рвались разобраться с членами семей их самых злобных мучителей. Максим отнёсся с пониманием к их чувствам, а потому число убитых пополнилось ещё на семнадцать человек, после чего толпа, словно устыдившись содеянного, быстро разошлась по домам. По этому поводу Борис Петрович, узнав о самосуде, сказал:
— Как волки жили, как собаки подохли.
