В Усть-Илимск Ирина и вовсе прилетела тяжелом истребителе-перехватчике «Миг-31». Она очень боялась за жизнь и здоровье своей дочери и потому хотела как можно скорее добраться до тех людей, которые смогут ей помочь, а это был, прежде всего Максим Викторович Первенцев. В этом она не ошиблась. Максим действительно принял её беду близко к сердцу и был намерен отправиться во Францию тотчас, как только будет выяснено, где находится её дочь в настоящий момент, а он поговорит с президентом Франции, Жераром Паскуалем. На то, что французы отдадут дочь матери, он даже не надеялся, так как её муж мало того, что фактически ограбил Ирину, добившись развода, присвоив все деньги, хранившиеся на совместном счёте, так ещё и отобрал по суду у неё дочь. Для французского правосудия это было вполне закономерное решение и таких матерей насчитывались десятки, причём это были, как правило, русские женщины. С американками французское правосудие так поступать не решалось. Вот Максим и решил преподать французам такой урок, который они запомнят навсегда.
Для себя он сразу же решил, если ему придётся разгромить любую половину Парижа, чтобы вернуть дочь матери, то он сделает это не считаясь ни с какими жертвами. Борис сразу же мысленно сказал, что полетит с ним, но он молча сунул тому кулак под нос. У Максима имелась своя собственная группа старых ландскнехтов, которые не теряли головы ни при каких обстоятельствах. Через четверть часа они уже были на месте. Ирина Авдеева ждала его возле входа в здание администрации города, новое, построенное в современном архитектурном стиле бывшим хозяином Усть-Илимска, большим поклонником творчества Ле Корбюзье.
Когда они подъехали, этак красивая женщина со стройной фигурой, но бледным лицом и усталыми глазами, одетая в потёртые джинсы и ветровку, испачканную маслом разговаривала с несколькими мужчинами и женщинами. Те пытались завести её внутрь, чтобы хотя бы угостить чаем, но Ирина упрямо отказывалась. Как только ей сказали, что Максим Викторович уже приехал, чуть ли не обезумевшая от горя мать круто развернулась и бросилась к нему. Упав на колени, Ирина обхватила его ноги и сквозь слёзы принялась умолять:
— Максим Викторович, прошу вас, помогите мне!
Максим наклонился к ней, взял за плечи, поднял и ласковым голосом, применяя, однако, специальные техники, сказал:
— Встань, доченька, тебе нет нужды меня упрашивать. Я обязательно верну тебе Машеньку. Успокойся, ты уже очень скоро увидишь свою дочурку. Приказ нашим людям в Париже я отдал, так что они уже приступили к её поискам. Хотя в Париже ещё ночь, я немедленно позвоню президенту Франции и заявлю ему такую ноту протеста, что всем французам не поздоровится. Пойдём в машину, из штаба мне удобнее связаться с Парижем.
Они поехали обратно в военный городок, куда Ирину Авдееву не привезли только потому, что Максим решил сам себя подвергнуть наказанию. По той же причине новый мэр города позвонил Борису, а не ему и тот решил, что будет куда лучше, если они сами заберут Ирину. По дороге в штаб Максим объяснил женщине, что ему уже всё известно, так как Борис очень мощный телепат и потому смог прочитать её мысли на расстоянии, что её сразу же успокоило. Когда они приехали в штаб, то там уже был готов завтрак для всех троих.
Максим приложил немало усилий, чтобы успокоить Ирину, но окончательно у той отлегло от сердца только тогда, когда из Парижа позвонил один из русских агентов и сказал ей, что с Машенькой всё в порядке, хотя девочка и находится практически под замком в доме её бабки, старой стервы-мароканки, удачно вышедшей замуж за французского полковника. Семейство Дюпре не разделяло увлечения Жоржа, бывшего мужа Ирины, русской красавицей, но не стало возражать против этого брака по той причине, что та была прекрасным программистом и высокопоставленным сотрудником одной из крупнейших французских компаний с таким высоким окладом, что это снимало все остальные вопросы.
