— Эта сука всё же открыла дверь убежища! Огонь!
Кричал капитан Эрик Ренье, здоровенный негр, также сотрудник контрразведки. Правда, стрелять через прочные железобетонные стены не имело особого смысла, а к дверному проёму и он сам, и его подчинённые сунуться побоялись. Максим, чтобы предотвратить пальбу, сделал рукой резкий жест, приказывая бойцам немедленно отходить на корабль, крикнул:
— Капитан Ренье, прошу вас ещё раз, не делайте глупостей! В комнате, на полу, лежат ваши люди и, уж, они-то точно ни в чём не виноваты, да, и майору Гоше вам тоже не имеет смысла предъявлять никаких претензий. Единственный человек кто заслуживает, чтобы я переломал ему все кости, это ваш президент и избавить его от этого можете только вы, проявив благоразумие. Если вы откроете по нам стрельбу, то я точно после этого вломлюсь в Елисейский дворец и набью ему морду так, что он полгода в госпитале проваляется, если и того не больше. Полагаю, что первым делом, как только этот мерзавец очнётся, он отдаст вас под суд военного трибунала.
Спутники Максима проявили не только благоразумие, но и предосторожность. Один из них, примчавшийся вслед за Ириной, принёс с собой специальный защитный полог, похожий на плащ-палатку, пошитую из ватного одеяла. Сама Ирина была облачена в точно такой же боекостюм, как и у остальных спецназовцев. Она хотела взять дочь на руки, но её довольно грубо оттолкнули и двое бойцов быстро набросили на майора Гоше, крепко прижимавшую к себе Машеньку, пуленепробиваемую защитную накидку, но ещё до этого та выбросила нож. Спецназовцы попарно подхватили женщин и, стараясь не шуметь, быстро двинулись вместе с ними на борт «Пионера». Ещё двое, пятясь, прикрывали их своими телами от возможного огня. Вскоре и они оказались на борту небольшого космического корабля-невидимки. Последним, также пятясь, практически бесшумно стал отходить Максим Первенцев. Ему под ногу попался нож, выброшенный майором Гоше и хотя он не оступился, всё же немного шумнул.
Капитан Ренье, вооруженный английским пулемётом «Брен» калибра девять миллиметров, сразу же всё понял и влетел в гостиную. Хотя ему и было прекрасно видно, что Максим Первенцев, уже почти добравшийся до окна, ничем не вооружен, капитан немедленно принялся стрелять от бедра, чтобы хоть как-то отвести от себя подозрение в том, что он струсил, а именно это и произошло с ним. Максим прекрасно понимал, что бежать уже поздно, так как в таком случае пули могли угодить в майора Гоше и Машеньку. Защитная накидка ведь не была такой же сплошной, как его боекостюм, ну, а если он останется стоять на месте, то тем самым хоть немного закроет их от града пуль. Чернокожий верзила, вопя от ярости, стрелял веером, стараясь попасть в тёмный прямоугольник, едва видневшийся за сумасшедшим русским, закрывшим собой своих товарищей. Максима чуть было не свалило первой же очередью, но он каким-то чудом устоял на ногах и заорал во всё горло:
— Боря, вверх! Вверх, а я ещё побегаю по Парижу!
Борис, сидевший в пилотской рубке, прекрасно всё понял и «Пионер» взвился вверх, тем самым дав возможность его командиру спокойно вывалиться из окна. Максиму нельзя было поворачиваться к капитану Ренье спиной, чтобы тот не повредил ранцевый реактивный двигатель. Он быстро попятился к окну, мечтая, чтобы это чёртов «Брен» заклинило. Капитан, видя это и понимая, что русский вот-вот вывалится в окно, выпустил в Максима Первенцева ещё одну очередь и если в первые мгновения в него угодило всего четыре пули, то теперь этот тип вогнал в него одиннадцать. Этой очередью его просто выбросило в окно, но все пули попали в кирасу и хотя удар был страшной силы, он даже не потерял сознание. Капитан Ренье, сжимая в руках дымящийся пулемёт с присоединённым к нему цинком на двести патронов, бросился к окну и увидел, как русский спецназовец, облачённый в такой боекостюм, который не пробивали пули с вольфрамовым сердечником, падает вниз. Судя по всему он должен был упасть на набережную, но не прошло и двух секунд, как уменьшающаяся человеческая фигура подёрнулась зыбью и исчезла из вида. В следующее мгновение послышался какой-то свист, звук стал приближаться и вскоре пораженный капитан Ренье услышал такие слова:
— Ну, и козёл же ты, шоколадный заяц! Набить бы тебе морду за такие дела, да ладно, хрен с тобой.
Свист резко усилился и тут же стих. Пулемёт с громким стуком выпал из рук капитана, больно ударив по ноге. Капитан Ренье зашипел и крепко выругался. Ещё через несколько секунд в комнату вбежал взбешенный полковник Рюбантар и принялся что-то громко кричать. В момент нападения русских он находился внизу, но слышал практически всё, в том числе и угрозы, высказанные Максимом Первенцевым непосредственно в адрес президента Франции. Последними его словами были:
— Фабрис, если президент России и в самом деле набьёт морду президенту Франции, что было бы вполне понятно в таких обстоятельствах, вся вина за это ляжет на тебя. Идиот, ты разозлил этого русского до последней крайности.
