Навстречу наступавшим полкам выдвинулся рассеянный строй егерей в странных нарядах и дурацких картузах. Они тут же открыли огонь — удивительно точный для такой большой дистанции. По заведенной Румянцевым традиции из плотных шеренг наступавших полков выбегали самые опытные стрелки, чтобы первыми нанести врагу булавочные, но болезненные уколы. Все вышло с точностью наоборот: они стали первыми жертвами пехотного каре. Их быстро повыбили. Потом пришел черед прапорщиков, несших знамена. Следом — их помощников, подпрапорщиков. Замена находилась быстро. Кого-кого, а офицеров в шеренгах хватало. Они заранее договорились о старшинстве и действовали на удивление четко. Батальонный флаг с изображением креста с расходящимися концами мгновенно подхватывался, стоило знаменосцу рухнуть или опуститься на одно колено, получив ранение.
Барабаны быстрее застучали «полный поход», и шаг ускорился.
— Ступай! Держать интервал между взводов! — нестройно надрывались офицеры, так же, как и знаменосцы, падая один за другим. — На шестидесяти шагах заходи в линию.
Шестьдесят шагов считались «верной чертой» пуль. (1) Шеренги приготовились к залпу, но не тут-то было. Егеря противника побежали назад, разрывая дистанцию. Снова град пуль от стоявшей на колени второй линии егерей. И та отступает, стоит к ней приблизиться, в то время как первая «перекатившаяся» цепь уже перезарядилась и готова продолжать стрельбу.
— Куда бежите, трусы! В штыки, атакуй в штыки! — закричали обескураженные панинцы. Противник показывает спину, но из боя не выходит — есть отчего удивиться.
— Кавалерией надо б прижать, мерзавцев! Ни стыда ни совести! — ворчали марширующие ветераны.
— У противника на флангах казачьи эскадроны прикрытия. Ублюдки, они все предусмотрели.
Все да не все: мятежным казакам на правом фланге доставалось от полевых единорогов, батарею которых Панин распорядился скрытно поместить на лесистом берегу Цны.
— Отчего молчит вражеская артиллерия? Мы же уже в восьмидесяти саженей от ложементов! Когда с шага не бег переходить?
— Они расставили ее за окопами. Нас встретят одновременные залпы…
— Буэээ! — вырвало безусого юнца с мушкетом в правой руке наперевес.
На его глазах пуля раскроила череп идущему впереди офицеру. Тот сделал еще несколько шагов, нелепо взмахнул шпагой и повалился набок. Шеренги, одна за другой, через него перешагнули, ломая строй и тут же его восстанавливая.
В ста шагах от первой линии шанцев, которых с этого расстояния можно было насчитать не меньше девяти, вражеские егеря неожиданно развернулись и, разбившись на несколько команд, как будто растворились, добежав до невысоких земляных валов.
Стоило зарубинцами соскочить в окопы и рассердоточиться между людьми Ожешко, линию мятежников заволокло белым дымом. К ружейной трескотне добавились ухающие звуки полковых пушек. О «цельной» стрельбе егеря и люди Ожешко тут же позабыли, даром что попасть в плотные шеренги каре труда не составляло, если сильно не задирать ствол фузеи и мушкета. Потери наступавших выросли кратно. Бывалые вояки не могли припомнить, когда их встречал столь плотный огонь.
— Бегом! Бегом! — вырвался приказ из глоток не только командиров, но и старых служак-офицеров, заменивших «дядек» в полках.– Кареи, строить колонны!
Строй сломался. Для грамотного развертывания в штурмовые группы не хватило выучки и слаживания в наспех слепленных полках. Скорее толпой, чем организованными группами панинцы ворвались в первую линию окопов. В пустую!
— Где противник⁈
Быстро обнаружили перпендикулярные шанцам траншеи. Сунулись. С дальнего конца этого тайного прохода жеребьем плюнули фальконеты, отбросив смельчаков обратно. Вопли и крики усилились. Чертыхаясь и костеря во всю Ивановскую хитрожопых выродков самозванца, взводы полезли наверх, собирая подобие строя. До следующей линии было меньше пятидесяти шагов.
Очередной стройный залп из окопов. Первые шеренги —как корова языком слизнула. Но мощный вал из озверевших людей в считанные минуты захлестнул свободное пространство между первой и второй линией. Сзади уже подпирала кавалерия. Только вперед!
В окопах снова пусто! Воспользовались паузой, чтобы сформировать ровный строй.
— Через взвод! Спуститься в ложемент, поднять ружья на плечи и сделать мостики для перехода!
Не успели сообразить, кому прыгать в окоп, как на фланги выехали запряженные тройками пугачевские телеги с поворотными кругами вместо станины под орудия.
Выстрел! Выстрел! Выстрел! Выстрел!
Четыре пушки, закрепленные на круге, поочередно разрядили картечные заряды, пробивая до самой середины только-только сформированного шестишеренжного строя. Он пошатнулся. Ручьи крови залили земляные брустверы.
Кавалерия Панина бросилась на скорострельные телеги. Ей навстречу вынеслась казачья лава. Все смешалось в кучу-малу между двумя линиями окопов. Лошади падали, ломали ноги. Звенели сабли, Мелькали пики, выбивавшие из седел гусар и драгунов. Те огрызались пистолетным огнем. На помощь спешили пехотинцы, готовые штыками бить в лошадиную морду, грудь и даже в ноги.
