Далекий потомок Емельяна Пугачева попадает в тело своего знаменитого предка накануне штурма Оренбурга. История меняет свое течение. Взяты Оренбург, Казань, Нижний Новгород. Подчинены Урал и Сибирь. Разбита гвардия возглавляемая фаворитом Екатерины Григорием Орловым. Москва в руках самозванца. Но до окончательной победы ещё далеко. На юге разворачивается против внутренней угрозы армия победившая турок. В Европе с тревогой смотрят на происходящее и начинают опасаться проникновения идей "Свободы. Равенства. Братства" в их уютные сословные мирки. И на востоке тоже сгущаются тучи.
Возок генерал-лейтенанта Александра Васильевича Суворова неторопливо тащился по весенней степи. Возница не понукал лошадей, ибо замены им долго не предвиделось и потому утомлять сверх меры рабочую скотинку не следовало. Сам военачальник находился в некотором забытье на границе яви и сна. Усталость от последнего полугодия войны обрушилась на него уже после заключения перемирия. И теперь, двигаясь в Полтаву, он наслаждался запахами разогретой степи, тишиной и покоем.
В декабре прошлого года он решился на форменную авантюру и бросил часть своей дивизии из-под Шумлы на захват османской столицы, рассчитывая этим принудить султана к миру. Почему он осмелился на такое безумство? Подстегнули новости с родины об успехах самозванца, о страшной беде, накрывшей дворянские гнезда по всей стране. Но увы. Быстрого мира не получилось. И захваченная столица оказалась ловушкой для русских солдат. Османы обложили город. Подмоги от Румянцева Суворов не получил, а восставшие греки были плохо организованы и вооружены. Черноморский флот прийти на помощь не мог: три фрегата и четыре 16-пушечника адмирала Чичагова — все, чем успели русские обзавестись на Черном море к 1774-му году — эта не та сила, с которой можно штурмовать Босфорские крепости. Да и не плавали парусники зимой по Черному морю — навигация открывалась не раньше марта. Впрочем, это обстоятельство сыграло на руку Александру Васильевичу. Зима заперла в Синопе и Трабзоне линейные корабли и фрегаты турок. Непогода же помешала османам сразу произвести десанты со стороны Мраморного моря и дала русским выигрыш во времени.
Смог бы их отразить Суворовский полк — это вопрос весьма спорный. Генерал-лейтенант быстро сообразил, что прибить щит к вратам Царьграда возможно, а вот защитить их без Дарданелльских крепостей — нереально. Южный фас Константинополя, совершенно открытый со стороны Мраморного моря — это не вход в Босфор с его фортами. Бери не хочу!
А меж тем в османской столице множество фанатично настроенных мусульман ответили ночными нападениями на караулы и казармы на захват города. Суворов пытался приструнить сопротивление захватом в заложники местных старейшин и священников. И даже расстреливал часть из них после каждого ночного нападения. Но увы, это ситуацию не успокоило, а даже, наоборот, усугубило.
Плюс ко всему в городе было крайне мало продовольствия. Подвоз извне был невозможен из-за блокады, а султанские запасы следовало экономить. И тогда ему пришлось принять жесткое решение и изгнать из города всех простых мусульман поголовно (непростые сидели в зиндане под русским караулом, и никто отпускать их не спешил). Суворов разрешил остаться женщинам с детьми, но подавляющее большинство этим разрешением не воспользовались. Десятки тысяч беженцев заполнили дороги Румелии и Анатолии. Они массово умирали от голода и замерзали на обочинах дорог. И их смерти тяжким бременем легли на душу полководца.
Но это дало только короткую отсрочку. Запасы продовольствия должны были иссякнуть уже к середине февраля. Как найти выход из ловушки, в которую Суворов сам себя загнал?
Отец Небесный, благоволивший русскому оружию, снова пришел на помощь. В январе султан Мустафа III не то сам умер от сердечного приступа, не то ему помогли покинуть этот мир. Казалось бы, все стало еще хуже — с кем договариваться о мире? Но в возникшей политической чехарде, когда османы принялись интриговать вокруг двух возможных претендентов на трон, двенадцатилетнего султанского сына Селима и брата Мустафы Абдула-Хамида, срочно потребовались важные улемы, паши и сановники Дивана, сидевшие у Суворова под замком. Освобожденный из заключения в Семибашенном замке русский посол Обрезков подсказал идею. Предложил менять их на караваны с зерном и отары овец. В город пошел поток продовольствия, и все жители Константинополя вздохнули с облегчением.
Так и сумели продержаться до марта, когда новоизбранный султан Абдул-Хамид запросил у русских перемирия. Одним из его условий стал допуск османов к Порогу Счастья, воротам в личные покои повелителя правоверных. В такой витиеватой восточной манере русским сообщили: хотите заключить с нами мир, освободите Константинополь от своего присутствия. «Пропустите наш флот, чтобы вывез полки. Навигация уже позволяет», — тут же согласился Суворов, ответив с солдатской прямотой, без сложных словесных кружев.
Русский флот в Босфоре? Великий визирь, рейс-эфенди и прочие сановники задрожали от ужаса. А куда деваться? Призрачная надежда на пугачёвское восстание таяла с каждым днем — Румянцев собрался с силами и захватил все черноморское побережье Болгарии, включая город Бургас.
