Государственная система денежного обращения основана не на золотых запасах, не на огромных земельных владениях, монополии на важнейшие природные источники, типа соли, таможенных сборах и прочих источниках богатства — она зиждется на доверии населения. И с этим у нас проблемы. Ожидаемые проблемы. Неизбежные, когда государство восстает из смуты.
Еще Катька подсуропила. Провела денежную реформу, ввела ассигнации. Это потом историки, плохо понимавшие суть дела, начнут трясти седыми кудрями от восторга. Как же, бумажные деньги стране подарила Великая! Подарить-то подарила, но и грабануть податное население не забыла. На что меняются ассигнации? На серебро, на универсальное платежное средство средневековья? Как бы не так! На медь! Один бумажный рупь равен ста медным копейкам. А один серебряный — ста копейкам серебряным. Две параллельные валюты в стране — есть отчего сойти с ума!
И ведь как ловко все устроили! Переплавили медные пушки Петра Первого на монету, и только с этого поимели десять миллионов рублей!
Я, конечно, не знаток популярных экономических теорий XVIII века и в эмиссионных вопросах ни бум-бум, но чутьем потребителя, чутьем терпилы 90-х XX века понимал: в скором времени получим такую девальвацию с инфляцией, что ее не разгрести и за столетие. Попытался донести эту мысль до Бесписьменного. Того, бедного, окончательно переколбасило.
— Что ж нам делать, царь-надежа⁈
Задумался.
Отчего вся финансовая система так крепко привязана к серебру? Отечественные рудники, по словам Перфильева, истощены. Завозим из заграницы. Из той же Богемии. А у нас тем временем растет золотой запасец. Добычу отечественного золотишка поднимаем и будем поднимать. А не ввести ли нам золотое обращение? Подготовиться. Накопить монеты. И резко поменять дырку от бублика в виде меди, но вполне себе реальную ценность — на золото. Свое золото, следует отметить. Меняльные банки есть, пооткрывали в стране для обмена ассигнаций на медь, осталось лишь выиграть немного времени.
— Почему так все резко стало плохо? Из-за внутренней войны?
— Нет, государь. Еще с турецкой все началось. Война — дело затратное. Где найти серебряную монету, чтобы вернуть доверие населения? Без серебра нам затык.
Надо вызывать Рычкова в Москву. На Урале и без него справятся с добычей золота — дело запущено. А мне без министра финансов никак. И без директора Госбанка, который еще нужно создать. Боже, какой бардак в финансах Романовы развели!
— Это внутренняя война затратная. Или та, которая ведется на твоей территории. А ежели ты к противнику в тыл залез, отчего же не пошуровать в его закромах? Кажется, у нас тут война со шведом идет, нет? В таком случае, други мои, расскажу я вам сказку. Про то, что такое реквизиции, контрибуции и репарации…
Усталая карета катила себе по осенним дорогам, поскрипывая на колдобинах и качаясь. Внутри сидели двое — отец и дочь. Оба в дорожных платьях и в дорожных разговорах.
— В прошлый мой визит в Дрезден, остановилась я в гостинице «Россия». И только, представь, папа, на стенах висели картины, изображавшие победу пруссаков над русскими. Ну я им и устроила! Купила красок и вместе с посольскими, запершись в комнатах, взяла да перекрасила мундиры…
С раннего детства Екатерина Дашкова, по ее собственному признанию, жаждала любви окружающих и хотела заинтересовать собою своих близких. С годами это желание преобразовалось в невероятное самомнение. Ей казалось, что во вселенной все крутится исключительно вокруг ее персоны. Если случались какие интриги, то непременно супротив нее, от зависти к ее талантам. Если ей говорили комплименты, она принимала их за чистую монету. Когда ее принимали при иностранном дворе, она уверяла потом всех знакомых, что еще никогда в подлунном мире никому не оказывались такие почести. Во всю эту чушь она верила искренне и готова была с пеной у рта доказывать свою правоту всем и каждому.
Откуда что берется? Ведь неглупая женщина, если покопаться. И талантами в отличие от сестры Елизаветы не обделена. Да и внешностью бог не обидел. Не иначе как бесовские соблазны.
Лизка и Катька, две противоположности. Одна ленива до невозможности, другая своей энергичностью с ума может свести. Первая бессеребренница, а вторая цену копейке знает — если ссудит кому из родни рубль, при возврате непременно посчитает процентик. И вот парадокс: обе служат самозванцу. Лизка спятила вконец — отчий московский дом превратила в противуоспенную станцию. В святые решила податься? Такие слухи по первопрестольной уже пошли. А Катька сбежать решила за границу не по зову души, не из желания новому царю угодить. Всегда расчетливая, она захотела лихое времечко пересидеть в Европе за государев счет. Ее и уговаривать не пришлось Роману Илларионовичу, когда он предложил поездку — холопы дочкины ее чуть не порвали, припомнив ей все обиды. Как она решала, кому из крепостных девок за кого замуж выходить.
