— Э-э, Ильдар, что такое глина на срубе? Стрелы собьют ее. Крыши землей прикрыли — тоже защита слабая. Крыши высокие, остроконечные, стрелы обвалят с них землю. Но боковые и заднюю стены домов поляне сделали крепкими и высокими. Почему?
Хамзаят поправил шлем:
— Не знаю.
— Потому что нападения они ждут не от реки, а от леса. И это верно.
Из-за городьбы свистнула стрела. Перелетела реку и вонзилась в землю саженях в пяти от бека.
Тот взглянул на телохранителя:
— Далеко стреляют. Это луки воинов Ильдуана.
— Надо бы укрыться, бек!
— Чтобы поляне подумали, что я испугался?
— А что тут еще делать? Посмотрели городище, надо возвращаться.
Бек словно не слышал:
— Три рва прорыли: один в городище, два с разных сторон, сзади тоже наверняка ров с водой. Понадобятся мостки или вязанки, чтобы закрыть рвы…
Телохранитель смотрел на бека. Тот говорил сам с собой.
— Саиб, ты это мне?
Шамат молча обернулся. Его нукеры стояли строго в ряд. Из городища это видят. Пусть знают — пришла не сотня тархана, а настоящее, сильное войско.
На стене показался человек в шлеме. Это был Дедил. Он смотрел на Шамата, бек смотрел на старейшину племени. Бек вытащил из ножен саблю, поднял вверх, показал, что будет с полянами, когда он войдет в городище.
Дедил в ответ взмахнул мечом.
Шамат усмехнулся:
— Ну поглядим, долго ли ты продержишься, вождь.
Он развернул коня, ударил шпорами, крикнул Хамзаяту:
— За мной, в стан!
Десятки нукеров двинулись следом.
Дедил спустился со стены. К нему подбежал Кудра.
— Вождь, вернулся Богунда, привел двух хазар.
— Откуда они зашли в городище?
— С оврага.
— Верно, Вавула правильно подсказал. Где они?
— У твоего дома. Десяток Никола распустил, оставил только охрану и сам ждет тебя.
— Идем.
Дедил прошел к дому.
Богунда и двое мужиков стояли возле плененных горцев.
Вождь взглянул на Богунду:
— Как взяли этих?
Старший отряда захвата рассказал, как прошло дело.
— Хорошо. — Дедил повернулся к пленникам. Богунда указал на одного из них:
— Это старший.
— Назовись, — велел вождь.
— Али, воин десятка Даяна сотни бая Каплата войска бека Шамата. Что еще хочешь знать, вождь? Тебе это все одно не пригодится, потому как бек разорит твое городище, заберет женщин и добро и увезет к себе.
Дедил без замаха ударил горца.
Тот вытер кровь из разбитого носа:
— Только и можешь, что полонян бить? А выйти на сечу с войском бека боишься? Тебе ничто не поможет: ни стены, ни твои трусливые воины.
— Еще хочешь?
— Я воин, а для воина боли нет.
— Что ж твои воины, которые переправлялись через реку, выли дурным голосом? Или это не от боли? А от радости великой, что конец пришел?
Али отвернулся.
— Из какого ты племени?
— Мы — гордое племя бележи. У вас вожди и старейшины, у нас — бек и баи.
— Кто послал вас сюда?
— У бека спроси.
— Спрошу, будет случай.
Горцы рассмеялись.
— Случай будет, только не ты, а с тебя спросят. И за загубленных воинов, и за нас тоже.
— Плевать я хотел на твоего бека.
— Отпусти, я передам ему твои слова.
— Что еще хочешь?
— Ничего. Женщины, смотрю, у вас красивые, мужчины крепкие — хороший ясырь возьмет бек.
— Хватит попусту болтать. Ответь на мой вопрос, и вас отведут в подвал, где будете сидеть до прихода бека. Посмотрите на его позор.
Али усмехнулся:
— Спрашивай!
— Перелазы искать бек послал?
— Бай!
— Сколько у вас в войске людей?
— Ты говорил об одном вопросе.
— Отвечай!
— Много, хватит десять таких городищ разорить.
— По-хорошему не хочешь? Я могу вместо подвала подвесить вас обоих за ноги на воротах.
— Пять сотен, — ответил Али, — и еще личная охрана бека, нукеры, их два десятка.
Дедил повернулся к Богунде:
— В подвал их, Никола. Охрану поставь.
Богунда схватил старшего горца за нижнюю рубаху, доспехи с него были сняты.
— А ну пошли, нечисть. Гляди у меня, я не вождь — влеплю так, что на всю жизнь перекосит.
Дедил позвал Кудру:
— Егор! Мне треба знать, что у Коваля на другом перелазе.
— Съездить?
— Да, но так же через овраг, сзади и в обход, дабы бележи эти с поля тебя не приметили.
— Сделаю, как надо.
— Езжай!
Отправив гонца, Дедил пошел в обход крепости.
Бек вернулся в стан, где его уже ждал бай Каплат со старшим одного из отрядов поиска перелазов, Гафуром.
Шамат пригласил всех войти в шатер.
Там он присел на ковер, вызвал наложницу. Пришла Рахиль. После того как у бека появились две молоденькие пленницы из разоренного села, Рахиль, как могла, учила их, в то же время стараясь выслужиться перед господином. Ей было прекрасно известно, как поступают на востоке с женщинами, ставшими ненужными.
— Да, мой господин, — поклонилась Рахиль, войдя в шатер.
— Что делают другие наложницы?
— Полянки? Бездельничают, как всегда.
Шамат рассвирепел:
— Почему бездельничают? Работы нет?
— Есть работа, господин, но они ленивые.
— И ты не можешь их заставить?
Рахиль притворно опустила голову:
— Ты ночью зовешь их, а меня забываешь. Как я могу их заставлять, когда они ближе к тебе.
— Глупости! Ты старшая, полянки должны тебе подчиняться. Я не забыл тебя, сегодня, как стемнеет, придешь ко мне.
Рахиль заулыбалась:
— Я все поняла. Но полянкам моего слова будет мало.
