— А, Степан Ильич (частный пристав. —
— Коробка так коробка. Чорт с ней!
Счет первого действия: 13:4 в пользу Бога.
— О, господи ты боже, какой сердитый! (О Хлестакове.
— По неопытности, ей-богу, по неопытности. Недостаточность состояния. <…> Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета.
— Ну, слава богу! деньги взял.
— Не рассердитесь, — ей-богу, от простоты души предложил.
–
Счет второго действия: 5:1 в пользу Бога.
— Благодарение богу, все идет благополучно <…> Но, верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь: «Господи боже ты мой, как бы устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно?..»
— Боже сохрани! здесь и слуху нет о таких обществах. <…> Бог с ними! Как можно, чтобы такое драгоценное время убивать на них?
— Так вот, право, чем больше думаешь… чорт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
— Ах, боже мой, вы все с своими глупыми расспросами! не дадите ни слова поговорить о деле.
— Боже вас сохрани шуметь!
— Чш! экие косолапые медведи — стучат сапогами! <…> Где вас чорт таскает?
Счет третьего действия: 6:2 в пользу Бога.
— Ах, боже мой! Я, ей-ей, не виноват ни душою, ни телом.
— Да благословит вас бог, а я не виноват! Что за чорт! в самом деле!
Счет четвертого действия: 2:1 в пользу Бога.
— С каким дьяволом породнилась!
— Анна Андреевна, какие мы с тобой теперь птицы сделались! а, Анна Андреевна? Высокого полета, чорт побери! <…> Да объяви всем, чтоб знали: что вот, дескать, какую честь бог послал городничему, — что выдает дочь свою не то чтобы за какого-нибудь простого человека, а за такого, что и на свете еще не было, что может все сделать, все, все, все! Всем объяви, чтобы все знали. Кричи во весь народ, валяй в колокола, чорт возьми!
— Что, ведь, я думаю, уже городничество тогда к чорту, а, Анна Андреевна?
— А, чорт возьми, славно быть генералом!
— Что, самоварники, аршинники, жаловаться? <…> Знаете ли вы, семь чертей и одна ведьма вам в зубы, что…
— Ну, да бог простит! <…> Ну, ступай с богом!
— Да, признаюсь, господа, я, чорт возьми, очень хочу быть генералом.
— Как ни се ни то? Как вы смеете называть его ни тем ни сем, да еще и чорт знает чем?
— О, чорт возьми! нужно еще повторять! как будто оно там и без того не стоит.
— Нет, чорт возьми, когда уж читать так читать! Читать все!
— У, щелкоперы, либералы проклятые! чортово семя! Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех да чорту в подкладку <…> Вот, подлинно, если бог хочет наказать, так отнимет прежде разум.
Счет пятого действия: 20:4 в пользу Черта.
«Ревизор» — комедия с грустным финалом. Карьера городничего Антона Антоновича Сквозник-Дмухановского безвозвратно погублена. Уж теперь точно не бывать ему генералом в столице. А неплохой он все-таки человек, да и хозяйственник отличный. Тридцать лет на одном месте, и «ни один купец, ни подрядчик не мог провести; мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы обворовать, поддевал на уду. Трех губернаторов обманул!..» Не случись Хлестакова, может, ему и памятник в городе соорудили бы, и в пример потомкам бы ставили. Но не судьба. Если же подвести общий счет, то Бог в душе Антона Антоновича победил (29:27). И значит, как человек он не сломается…
Андрей Белый, этот гений въедливости, как окрестил его В. В. Набоков, усмотрел, что первая часть «Мертвых душ» — замкнутый круг, вращающийся так стремительно, что не видно спиц: при каждом повороте сюжета вокруг персоны Чичикова возникает символ колеса.
