— Я не столь терпелив, как это может показаться, — улыбнулся в ответ я. — Вы давно работаете по аль-Хаулю?
— С 1993 года. Я начинал разрабатывать его параллельно с Санчесом, а когда Шакал был арестован, полностью переключился на аль-Хауля.
— Следовательно, русские выдали личное дело аль-Хауля по вашему запросу? — спросил я.
— Если это можно назвать личным делом, — пренебрежительно скривился Дорман. — Они вытащили из него всё, что смогли. Анкета, физические параметры — два листочка бумаги. Всю остальную информацию нам пришлось восстанавливать самостоятельно. Хотя… Один русский мне всё же помог.
— Генерал Стрекалов? — уверенно предположил я и не ошибся. Дорман кивнул:
— Да. Вы с ним знакомы?
Я не спешил с ответом. Судя по тому, как разговаривал со мной Лагард, моя истинная биография оставалась тайной для шефа отдела. Что же касается Дормана, то тут дело обстояло совсем иначе…
— Что вам известно обо мне? — спросил я прямо.
— До 1983 года — всё. Но после вашего отъезда в Россию — сплошной туман, — покачал головой тот. — Знаю, что вы работали на русских. У вас характерная внешность, и вас легко узнать на фотографии, которую передал мне генерал Стрекалов. Хотя вы и изменились за эти годы. В то же время указание подключить вас к операции пришло с самого верха, следовательно, там вам доверяют.
— У них нет выбора, — заметил я. — Остальные сотрудники в курсе моей биографии?
— Разумеется, нет. Фамилия Дюпре достаточно распространена во Франции. Все, не исключая Лагарда, думают, что вы работаете на английскую контрразведку.
Это известие меня немного успокоило. В моём прошлом нашлось бы немало эпизодов, знать о которых рядовым сотрудникам DST было совершенно ни к чему.
— Введите меня в курс дела, — попросил я Дормана. — Время идёт, не хотелось бы тратить его впустую.
— Согласен, — кивнул француз. — На сегодняшний день ситуация примерно такова: у нас есть подозреваемый, наши люди наблюдают за ним двадцать четыре часа в сутки, а в его ближайшее окружение внедрён наш сотрудник.
— Как вы на него вышли?
— Он был в числе людей, которых допрашивали в связи со смертью принцессы Дианы.
— Бывшей принцессы, — машинально поправил я. — К этому времени она уже была лишена титула.
— Как вам будет угодно, — покладисто согласился Дорман. — Имя объекта — Робер Сиретт. Согласно официальным данным, родился в 1964 году в Гамбурге. Отец — азербайджанец, мать — француженка, погибли в автокатастрофе в 1986 году. Скорее всего, взята подлинная биография. Мы проверяли — всё сходится, за исключением фотографий.
— А что с фотографиями? — спросил я.
Дорман довольно улыбнулся.
— Вы не поверите, но в 1994 году на Робера Сиретта было совершено нападение. Обычный грабёж, если бы не одно обстоятельство: ему тогда буквально размозжили лицо. Врачи кое-как собрали то, что осталось, он долго лечился, и сейчас шрамы не слишком заметны, но черты лица изменились очень сильно.
Во Францию Робер Сиретт приехал в 1995 году. Сразу же начал активно публиковаться, его фотографии пользуются успехом. Некоторое время работал в «Пари Матч», с 1996 года — свободный фоторепортёр, сотрудничает с самыми разными изданиями. Часто бывает за границей, преимущественно в Северной Африке и на Ближнем Востоке. В 1997 году активно включился в охоту за принцессой Дианой, бывал в Англии, Италии. Одним из его близких знакомых был некто Фабрис Шасери, также фоторепортёр. Следствие установило, что накануне аварии Шасери по телефону получал данные о передвижении Дианы и Доди аль-Файеда от Нильса Сежеля, хозяина фирмы, у которой был арендован «Мерседес-28 °C». Также в период с июля 1995 по ноябрь 1996 года Сиретту принадлежал автомобиль марки «Фиат-Уно», белого цвета, который, по его словам, он впоследствии продал маленькой фирме. Мы установили, что такая фирма действительно существовала в течение шести месяцев, и в декабре 1996 года была закрыта.
— Слишком много совпадений, — заметил я. — Где он был в момент аварии?
— Его допрашивали в прокуратуре, и, согласно его показаниям, в ночь с 30 на 31 августа 1997 года Робер Сиретт находился в своей квартире. Свидетелей у него, правда, не было, но и у отеля «Ритц» его в тот день никто не видел. Сами понимаете, отсутствие Сиретта на месте происшествия не имеет особого значения. Скорее, это даже минус для него. Мы могли бы арестовать Сиретта уже давно, но у нас не было полной уверенности, что этот человек и Абу аль-Хауль — одно и то же лицо. Пластическая операция, сделанная в 1994 году, могла изменить его до неузнаваемости. Нам был необходим свидетель, который смог бы опознать в подозреваемом Абу аль-Хауля.
— Этот человек перед вами, — нетерпеливо сказал я. — Скажите, как вы представляете себе эту процедуру? Практически. Ведь не только я могу узнать аль-Хауля. Если это действительно тот, о ком я думаю, то с тем же успехом и он сможет узнать меня.
— К сожалению, прокуратура прекратила дело о смерти принцессы Дианы, — задумчиво произнёс Дорман. — Жаль, было бы гораздо проще вызвать его во Дворец Юстиции для повторной дачи показаний…
— И что же остаётся?
