— В общем, я здесь уже почти месяц. Ей-богу, если мне когда-нибудь удастся вырваться из этой чёртовой страны, при слове «Италия» я ещё долго буду вздрагивать и ходить под себя. Так всё перемешать…
Он покачал головой и отнял у меня бутылку.
— Ты ведь общался с этим ублюдком, Стеннардом? И как он тебе? Вот-вот… Они, по-моему, сами запутались в своих потенциях. Денег у ЦРУ не было, а итальянцы им ничего не дали. Тогда Стеннард связался с Кольбиани и через него начал воплощать план, разработанный Липке, — скупать всё, на чём держалась Паола Бономи. Они хотели таким образом выбить почву из-под ног этого… Как его?
— Босси, — подсказал я. Рихо кивнул.
— Да. Lega Nord. В финансовых тонкостях я не очень разбираюсь, знаю только, что на каком-то этапе Филипп перехватил у них инициативу.
— Погоди, — перебил я его. — Значит, Филипп тоже здесь?
Филипп служил личным секретарём и советником ещё у моего деда, Кристиана Дюпре. Он сохранил свои позиции и тогда, когда главой дома стал отец. Последние десять лет Филипп являлся вторым человеком в Империи и все «деликатные» проблемы, не требующие личного вмешательства отца, решал именно он.
— Естественно, — удивился Рихо. — Неужели ты думал, что Босс сам занимается этой ерундой?
Я промолчал. Масштабы Империи, которой руководил отец, упорно не желали помещаться в моей голове. Если эта схватка Севера и Юга Италии — ерунда? То, что же тогда — не ерунда? Свихнуться можно…
— Короче говоря, сейчас все структуры, которые ранее контролировала синьора Бономи, принадлежат боссу. И его совершенно не устраивает поведение сицилийцев. Кольбиани окончательно снесло башню, и в последние несколько дней он вступил в открытую конфронтацию. Его поддерживают некоторые политики в Риме, плюс — американцы давят на итальянское правительство… В принципе, всё это решаемо, но сделать мы ничего не могли, потому что у Стеннарда было мощное оружие — Давид. Если бы они устроили лёгкую утечку материалов по фактам сотрудничества концерна Дюпре и Давида Липке… Случился бы большой скандал. Поэтому Боссу пришлось заключить с американцами договор — он отказывается от борьбы с Кольбиани и уступает ему Север, а они не дают хода материалам Давида.
— Скажи, а эти переговоры тоже велись между Филиппом и Стеннардом? — спросил я.
— Нет. Это гораздо более высокий уровень. До нас доходили уже результаты. В частности — то, что Стеннард тебя отпустил, — одно из условий прошлого договора.
— Что значит — прошлого? — не понял я.
— Ха! — весело ухмыльнулся Рихо. — Ты же вытащил Липке из рук Стеннарда. Понимаешь?
— То есть… У американцев теперь нет ни одного козыря против отца? — начал постепенно соображать я.
— Иногда ты бываешь удивительно проницателен, — сделал мне комплимент Рихо. — Особенно если тебе всё как следует объяснить. Ладно-ладно, не злись… Филипп сейчас с нетерпением ждёт эту самую синьору Бономи…
— Синьорину, — машинально поправил я.
— Да какая, к чёрту, разница! — рявкнул он. — Мадам, мадемуазель… Лишь бы польза была. Если она согласится на условия, которые выставит ей Филипп, то — мы поддержим её в борьбе против Кольбиани. Ты даже не представляешь, как мне хочется выпотрошить этого старого барсука.
— А каковы условия?
— Отказ от поддержки партии Босси — раз. Все её вложения возвращаются к ней в виде кредита, который на очень и очень симпатичных условиях даёт корпорация Дюпре, — два. Она становится представителем Босса в Италии и делает для него то, что раньше делал Кольбиани, — три. Много?
— Не знаю… — задумчиво произнёс я. — Дай-ка сюда бутылку.
Насколько я знал Паолу, она должна была согласиться. Вершина горы, состоящей из власти и золота, по-прежнему владела её сознанием. Потеряв всё, она не смирилась с поражением, а сейчас отец манил её реальной возможностью отыграться… Я не верил, что Паола будет долго колебаться. «Я буду твоей маленькой женой…» Трое детей, шалаш на берегу моря… Не знаю, смог бы я жить так, но в том, что Паола не смогла бы, — я даже и не сомневался. Сделав большой глоток, я закашлялся. Глядя на меня с сожалением, Рихо забрал бутылку, аккуратно закрыл её и спрятал в кейс.
— Извини, — с трудом откашлявшись, сказал я. — Что-то я вышел из формы.
— Ничего, — сочувственно проговорил он. — Я тебя быстренько верну в лоно цивилизации.
— Слушай, а как к тебе попала Софи? — спросил я.
— В смысле — Дарья Латышева? — уточнил он. — Элементарно. Мы решили, что обременять тебя лишним багажом ни к чему, и Филипп обратился к Кольбиани с просьбой. Тогда у нас ещё были вполне приемлемые отношения, итальяшка легко согласился. Она и была-то у него часа полтора в общей сложности. Потом мои люди её перевезли в Авентин, а вчера — сюда, в Рим. Между прочим, пришлось и её багаж вытаскивать из отеля, она такой скандал устроила…
— Интересно… — Протянул я. — Получается, твои люди следили за мной с первого шага?
