Стоп себе думаю, а не дурак ли я? Ещё бы не знакомо! Под этим именем девять лет назад я приехал в Белфаст в качестве французского тележурналиста. Только… Какое это имеет отношение к Андре Дюпре? Отрицательно покачав головой, я целиком сосредоточился на сдувании пепла со своей сигареты. Когда обе руки прикованы к металлическому креслу, этот пустяк превращается в настоящую проблему.
— Дюпре? Вы поняли мой вопрос?
— Дело в том, милейший, что я не собираюсь на него отвечать. Я вообще не привык разговаривать с незнакомыми мне людьми. Вы меня знаете, согласен, но я-то вас вижу впервые.
— Правда? Прошу прощения. Можете называть меня мистер Хампти.
— Да? — удивился я. — Надо же. А этот гей с колечками в ушах, очевидно — мистер Дампти?
Ухмыляясь, он согласно кивнул. Хампти-Дампти. Шалтай-Болтай, если уж совсем точно. Кусочек хвалёного английского юмора.
Вздохнув, «костюм» поудобнее устроился на краешке металлического стола, стоявшего как раз на границе света и тени. Закурил. Покачал ногой, обутой в поношенный коричневый ботинок. Снова вздохнул.
— Слушайте, Дюпре. Вы, как мне кажется, человек умный.
— Вне всякого сомнения, — подтвердил я.
— И, как умный человек, вы должны понимать, что в данный момент все права находятся у нас. Вам, к сожалению, сегодня достались сплошные обязанности. Если вы собираетесь напомнить мне о Хартии Вольностей и снова потребовать своего адвоката, то никакого разговора у нас не получится.
— Это почему же? — удивился я. — Мы тут с вашим коллегой очень мило беседовали. Правда, я так и не понял, что именно ему было нужно, но темперамент у юноши просто бешеный.
— У него есть для этого весьма веские причины, — пояснил Хампти. — Его старший брат несколько лет назад погиб при патрулировании в Дерри.
— А в Китае осенью было наводнение. Утонуло больше сотни китайцев. В этом тоже я виноват?
— Заткнитесь, Дюпре! — резко оборвал он. — Заткнитесь и слушайте. У нас есть неопровержимые улики, доказывающие, что вы имели мотив и убили Патрика О’Каллагэна. В нашем распоряжении два свидетеля и отпечатки ваших пальцев на оружии. Кроме того, из найденного рядом пистолета был застрелен ещё один человек, и при желании это убийство также может быть приписано вам.
— Засуньте ваши неопровержимые улики в ближайший мусорный бачок, — ласково посоветовал я. — Присяжные вынесут меня из зала суда на руках, осыпая цветами, а вас утопят в дерьме по самое дальше некуда.
— Возможно. Но это в том случае, если дело дойдёт до суда. А если не дойдёт? Вам известно, сколько людей пропадает в нашей стране бесследно? Несколько сотен в год. Вас просто не найдут, только и всего.
Такая, понимаешь, постановка вопроса. По всему выходило, что я попал как кур в ощип. Эти парни не имели ни малейшего представления, кто такой на самом деле Андре Дюпре. Они искренне полагали, что отловили очередного ирландского террориста, и обращались со мной согласно отработанной методике. Сажать — долго и проблематично, гораздо проще пристрелить без суда и следствия. Какая-то военная «зондеркоманда»? Очень похоже.
— На кого вы работаете?
— Штаб разведки министерства обороны, — усмехнулся Хампти. — Если уж быть совсем точным — Департамент войсковой разведки.
— В жизни бы не догадался. Вам самое место где-нибудь в Северной Корее. Или в Ираке. А парламент и британские налогоплательщики в курсе ваших методов? Я уж и не вспоминаю о её величестве.
— Между прочим, Северные графства являются неотделимой частью Королевства, а вы обвиняетесь в террористических действиях, направленных на расчленение страны. Так что… не стоит упоминать её величество.
— Обвинения нужно доказывать, — напомнил я. — Даже если не хочется доводить дело до суда. Иначе наша беседа теряет смысл.
