— Андре… Я знаю, что тебе приказано найти аль-Хауля, и знаю, что ты будешь его искать, но я не верю, что твои поиски увенчаются успехом. У нас свои источники информации, но даже Национальному Бюро неизвестно, существует этот человек на самом деле или же это миф, придуманный бен Ладеном.
— Что связывает бен Ладена и Национальное Бюро?
Абдаллах демонстративно потёр ладонь о ладонь, повторяя жест Пилата.
— Каддафи никогда не будет иметь общих дел с Усамой бен Ладеном, а тот никогда не станет обращаться к Каддафи за помощью. Мы не друзья, мы скорее враги, хотя война ещё не объявлена.
— У меня другая информация, — возразил я.
— Да? — кисло улыбнулся Абдаллах. — О том ведомо Аллаху. Хотя в чём-то ты прав: в меня недавно стреляли, а неделю назад какой-то псих обложил себя взрывчаткой и попытался войти в мой дом в Триполи.
— Ты его не принял? — улыбнулся я.
— Охрана остановила. Три человека погибли во время взрыва, пришлось набирать новых телохранителей, — с досадой отмахнулся Абдаллах.
— И ты утверждаешь, что война не объявлена?
— Я понятия не имею, кому это могло понадобиться, — развёл руками ливиец. — Можно подозревать и бен Ладена, и американцев в равной степени. Но началось это сразу после моего визита в Европу.
— То есть — в Лондон? — уточнил я.
— Лондон, Париж, — кивнул Абдаллах. — Правда, здесь я имел несколько встреч…
— «Мировой фронт Джихада»? — наугад предположил я. И попал точно в цель. Ливиец настороженно вскинул на меня глаза, словно пытаясь понять, что мне ещё известно.
— Ну хорошо, — согласился он. — Признаю. У нас были проблемы. Вооружённые исламские группы в Ливии, они базировались на востоке страны. Но всё это уже неактуально. Мы с ними покончили. Ну, почти покончили. Усама бен Ладен поклялся на Коране, что не имел к ним никакого отношения. Что тебе ещё нужно?
— От тебя? Ничего, — искренне сказал я. — Разве что… Скажи, пожалуйста, какого чёрта ты собираешься делать в Париже?
— А ты? — быстро перебил он.
— Ну нет. Так дело не пойдёт. Если мы собираемся работать вместе, то нужно хоть немного доверять друг другу.
— Вообще-то я планировал начать с «Lido», — хитро ухмыльнувшись, признался Абдаллах. — А дальше… Верю, что Аллах направит меня в нужную сторону.
Мои призрачные догадки на глазах обретали плоть и кровь. Прикрываясь красивыми фразами, на самом деле ливийцы под шумок пытались решать свои собственные проблемы.
— Я тебя верно понял: ты не собираешься делать ровным счётом ничего?
Внимательно поглядев на меня, Абдаллах промолчал. Дотянувшись до сигарного ящика, обнаружившегося под одной из подушек, и открыв его, он жестом предложил мне сигару. Я покачал головой и полез в карман за сигаретами. Пожав плечами, Абдаллах осторожно, словно величайшую ценность, достал из ящичка сигару, маленькой гильотиной отсёк кончик, затем долго и сосредоточенно раскуривал и, лишь выпустив первое облачко дыма, произнёс:
— Андре, то, что я тебе сейчас скажу, известно многим. Но я могу очень дорого заплатить за эти слова. Не надо, не возражай. Я знаю, что ты хочешь сказать, и верю тебе. Просто я хочу, чтобы ты понимал,
Сделав паузу, он пристально взглянул мне в глаза. Улыбнулся. И вновь вернулся к своей сигаре.
— Каддафи желал, чтобы мы доказали причастность спецслужб Запада к гибели Дианы и аль-Файеда. Но это было два года назад. Сейчас всё изменилось. Каддафи и сам прекрасно понимает, что попадёт в очень трудное положение, если такая связь действительно будет обнаружена. Но — весь мир знает, что Муамар Каддафи никогда не меняет своего решения. Значит…
— Я понял, — остановил я его. — Значит, твоё ведомство должно сделать всё, чтобы Муамар Каддафи спал спокойно в своём мобильном шатре.
— И поэтому я пальцем не пошевелю, чтоб установить истину, — кивнул Абдаллах. — Но с удовольствием составлю тебе компанию в Париже. Знаешь, я нашёл там одно место, работают только русские девушки, и все из Большого театра. Настоящий русский балет! Они могут такое… Гурии в раю, с бёдрами, подобными чашам нектара, и грудями, крупными, как райские яблоки…
— Тебя обманули, Абдаллах, — улыбнулся я. — У гурий из Большого театра вообще нет грудей. Балеринам это не свойственно.
— Ай, какая разница! — темпераментно воскликнул Абдаллах. — Почему мы сидим? Разве к лицу мужчинам тратить краткую ночь на глупые разговоры? Поехали, я покажу тебе такой Лондон, которого ты никогда не видел!
— А почему бы и нет? — спросил я сам у себя вслух. Действительно, почему?
