В салоне меня встретили с некоторым унынием. Импозантный менеджер заметно приободрился, лишь узнав, что я не собираюсь претендовать на самую последнюю модель. Мало того что дорого, так ведь ещё и бессмысленно. «Порше Бокстер», едва успев появиться на свет, сразу стал одним из самых модных автомобилей, и очередь из желающих его приобрести была расписана на два года вперёд. Даже в ранней юности я не считал себя представителем «золотой молодёжи», и классический «Порше 911» устраивал меня целиком и полностью. Тем более что как раз этим утром один из покупателей (русский бизнесмен, по словам менеджера) отказался от ранее сделанного заказа, и ключи от ярко-красного автомобиля были вручены мне сразу после оформления документов. Взамен мой счёт в банке «Лионский кредит» полегчал на полмиллиона франков, и я твёрдо решил в дальнейшем вести более умеренный образ жизни. Во Франции, как нигде в мире, принято считать деньги, и, будучи наполовину французом, я в полной мере был подвержен этой национальной привычке. Хотя иногда неожиданно начинала доминировать моя вторая, русская половина, в результате чего в моём хозяйстве и появлялись вещи, подобные красному «Порше». Слава Богам, такое случалось со мной довольно редко.
Вся операция заняла чуть более часа. У цивилизации всё же есть свои примущества. Оказавшись за рулём, я, разумеется, тут же позабыл обо всех нелестных эпитетах, которыми награждал беднягу Франсуа, и выжал из новенького автомобиля почти всё, на что он был способен, благо пробки постепенно стали рассасываться. В результате красный «Порше» наверняка засекли все камеры слежения, установленные полицией на парижских перекрёстках, и в недалёком будущем мне предстояло нудное объяснение с представителями полиции. Зато без труда удалось оторваться от машины Франсуа, который подъехал к офису спустя ровно семь минут, ужасно раздосадованный тем, что его обыграли на родном поле. Крошка Мария-Луиза приветливо улыбнулась, на миг показавшись из-за монитора, я улыбнулся в ответ, и вот уже мы с Франсуа стоим в коридоре, нос к носу с господином Лагардом, на лице которого ясно читается: «Как же вы мне все надоели!»
— Добрый вечер, месье Лагард, — вежливо заметил я. — Думаю, скоро вас можно будет поздравить с успехом?
Не найдя достойного ответа, номинальный шеф отдела 2F молча кивнул и, с опаской обойдя меня стороной, скрылся за дверью, в которую мы с Франсуа вошли минуту назад. В правой руке месье Лагард держал потёртый кожаный портфель, что навело меня на очень странную мысль: возможно ли, чтобы этот господин был вообще не в курсе происходящего? Уходить домой в момент, когда решается судьба операции?
— А, месье Дюпре! — Оклик Дормана отвлёк меня от размышлений. — Хорошо, что вы здесь, гримёр уже замучил нас своими жалобами. Пойдёмте скорее. А вы, Франсуа, зайдите к Жюли и узнайте, всё ли у неё готово?
— Скажите, Дорман, а месье Лагард, он…
— Он — пустое место, — с предельной ясностью отрезал француз. — Час назад мы окончательно выяснили отношения. Лагард попытался запретить операцию. Мне пришлось обратиться непосредственно к директору Департамента.
— И как? — с интересом спросил я.
— Отлично, — улыбнулся Дорман. — Перед вами — новый начальник отдела 2F. Лагарда отправили в отставку. Правда… Мне прозрачно намекнули, что наверху весьма заинтересованы в успехе. В противном случае участь Лагарда ничто в сравнении с тем, что ждёт неудачников.
— Ну, дальше Корсики вас не сошлют, — ободрил я его.
— Вообще-то говоря, месье директор упоминал Африку, — весело ответил Дорман, распахивая передо мной дверь.
Наблюдая за ним, я видел: Дорман совершенно уверен в успехе и не допускает даже мысли о том, что Робер Сиретт может оказаться самым обыкновенным фотографом, с безукоризненным прошлым, настоящим и будущим. На мгновение тревожное предчувствие вновь охватило меня. Не имея на то никаких оснований, тем не менее, я с каждой минутой всё сильнее начинал сомневаться в удачном завершении поисков Абу аль-Хауля. Слишком уж просто. Кто-то словно специально подносил нам на блюдечке голову человека, которого до сих пор не могла отыскать ни одна разведка мира…
— А вот и наша Лилит, — произнёс Дорман, отступая в сторону. И мне сразу же нестерпимо захотелось выйти вон, плотно закрыв за собой дверь.
— Жан-Луи, милашка, где ты отыскал такого красавчика? — воскликнула Лилит нежным мужским голосом, подходя ближе и ласково похлопывая меня по щеке. Следующий вопрос был задан с чарующей непосредственностью: — Надеюсь, ты не занят сегодня вечером, дорогой?
— Боюсь, до конца года все вечера у меня расписаны, — содрогаясь от ужаса, пробормотал я.
