Русский Харьков полностью

За год до его кончины, в январе 2006-го – в разгар предвыборной гонки в Верховную раду, во время интернет-конференции Кушнареву был задан вопрос: «Что вы скажете в оправдание, когда предстанете перед Богом?» Он ответил: «Мне не в чем упрекать себя. Моя совесть чиста. Украину я люблю не менее, чем каждый из вас. Только всю ее, а не какую-либо часть. Людям я отдал большую часть своей жизни. А мое отношение к нынешней власти определяется тем, что я крайне негативно оцениваю тех, кто считает возможным использовать для достижения своих целей любые средства. Нравится или не нравится кому-либо такая оценка, но «оранжевая революция» есть не что иное, как антиконституционный переворот. Так я считал год назад, так считаю и сейчас».

Мы оказались, увы, оставленными лицом к лицу, без вождя, с беззаконием, коему мы по-прежнему противостояли вяло. И проигрывали, потому что беззаконники опережали нас почти на каждом шагу. Дело здесь в отсутствии пассионарности Востока и Юга Украины или в неотменимости апостольских пророчеств, постичь непросто. Должно быть, в нас неизбывно ощущение, что «жареный петух» клюет нас не в полной мере. Или срабатывает извечное местечковое – «моя хата с краю». Как, должно быть, срабатывало даже в страшные годы Голодомора.

Пан Кучма провалил финал своего президентства, допустив оранж-майдан. Запоздалые настенные восклицания типа «Прости, Данилыч!» – это лишь заборные лирические всхлипы. Если бы не было майдана, то и Кушнарев был бы жив. Своим тихим голосом «Данилыч» сказал в киевском «Президент-отеле» на презентации книги Кушнарева «Выборы и вилы» весной 2007-го: «Женя, Евгений Петрович, мог бы стать политиком государственного масштаба…» Странно было слышать это (а я слышал своими ушами) от президента, у которого Кушнарев работал главой администрации.

Мил-человек, Леонид Данилович, да не МОГ БЫ, а воистину Кушнарев БЫЛ ИМ! А мог бы, без сомнения, по уровню культуры, способности к быстрому самообучению, аналитике стать деятелем межгосударственной величины. Ему по плечу была бы государственная должность любого уровня, вплоть до премьерской или президентской. Об этом свидетельствуют как его интеллект, взвешенность, терпимость, основательность и опыт, так и внутренний и международный авторитет, даже среди оппонентов.

После ухода Кушнарева пророссийский Юго-Восток получил сильнейший удар: на Украине все активней стала реализоваться доктрина нашего старого закадычного врага Бжезинского, автора откровенных высказываний о том, что самым страшным врагом Запада остается византийская культура (последним столпом которой является православие), о том, что Запад успокоится, «когда танки НАТО будут стоять у границы Белгородской области», о том, что Россия в союзе с Украиной непреодолима, а без Украины – повалится. Умен старина Збигнев, что и говорить. И доктрина его теперь (руками проамериканских марионеток) воплощается в жизнь на нашей территории полным ходом – это тоже факт.

Если смерть любого человека оставляет в пространстве – физическом и духовном – ощутимую пустоту, то уход личности такого масштаба, как Евгений Кушнарев, оставил в обществе пустоту, которую, вспомнив известную формулу философа, можно с точностью назвать «зияющей высотой». Высота эта и теперь зияет отсутствием. И потому в ночь отпевания р. Б. Евгения в кафедральном Благовещенском соборе всю ночь стояли обычные люди, а во время гражданской панихиды, чтобы проститься, выстояли тридцатитысячную очередь. Кто уже не мог ждать, подходили к охране и передавали цветы.

Смерть Евгения Кушнарева стала для Украины событием, по своим провиденциальным последствиям соизмеримым с оранжевым переворотом. Эта смерть обозначила второй этап новейшего ментального внутрирусского противостояния.

Процитируем последние строки книги Кушнарева «Конь рыжий»: «Революционная целесообразность не является оправданием грубого вмешательства в судьбы миллионов людей. И те, кто на это решился, должны понимать – ответить за это придется. А мера этой ответственности зависит от того, как быстро придет осознание своей вины… И только тогда Конь Рыжий покинет нашу землю, чтобы никогда больше не появиться на ней».