Ещё до оранжа было сказано: Минакова легче убить, чем договориться по украинскому вопросу. Этот актуальный тезис озвучил чоловьяга с внешностью Чайковского, который мне говорил: «Цэ ж ваш батька Олэксандр Тыхоновыч працював вчитэлэм и пионэрватажком в 1950-х у 2-й украйиньскойи гимназии? Свята людына!» Я отцу успел передать эти слова. А свидомитской организацией «спилка» стала в полноте с 2005 г., когда они заоранжевели и закоричневели и на меня стали строчить доносы, исключили из правления. С тех пор я в Клуб писателей не ходил, но взносы платил. Сумасшествие, ксенофобия, ненависть к России и всему русскому там начали процветать с 1991-го, с самого начала вражеского «проекта Украина». Нынче, на почве «антипутинизма» и русоненавистничества, они свихнулись окончательно. Комплекс их самонедостаточности вылез наружу в таком виде.
Одним из мотивов моей неявки на судилище был также аспект провокации (месяца два назад в харьковском Клубе писателей была какая-то драка на политической почве). Я не мог сам перед собой поручиться, что не заеду той или иной сволочи по сусалам (знаю, кому именно). А поскольку я в молодости занимался боксом и иными видами спорта, то последствия могли бы быть не совсем лирическими. Думаю, свидомня могла бы от этого даже возликовать, а «министерство внутренних расправ» «пришить мне уголовку».
– Как в Харькове, сильно ли разделилась писательская среда из-за отношения к «евромайдану» и Новороссии? Сильно ли ссорятся?
– «Писательская среда» в Харькове – это почти оксюморон. Несколько десятков графоманов – «членов» и «нечленов», о наличии многих мне, конечно, известно по инерции. Настоящих литераторов в Харькове можно вместить не более чем в десятку, счесть по пальцам. Но так было всегда ведь.
Разделение же произошло давно, а нынче – его новое обострение. Ровно такое же, как и во всем русском сообществе, в которое Южная Русь входит как часть. То же следует сказать о так называемой «русской интеллигенции» – хоть в Харькове, хоть в Москве. Это разделение не на этническом, а на духовном плане. Кто ересь, бесовскую наживку вместил, тот и пропадает. Евангелие нам поясняет ситуацию: «Сказываю вам: в ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится; две будут молоть вместе: одна возьмется, а другая оставится; двое будут на поле: один возьмется, а другой оставится. На это сказали Ему: где, Господи? Он же сказал им: где труп, там соберутся и орлы» (Лк. 17: 34–37).
Аналогичная общественная картина была в нашей империи в 1913 г. Тогда тоже был экономический подъем, но на его фоне – декаданс, моральный распад и духовное одичание. В православной-то стране! Нынче – еще хуже. С одной стороны, нас подрезали столько десятилетий безбожия, с другой – нынешнее страстное желание масс обогащаться, сытно жить любой ценой, развлекаться, так сказать, «оттягиваться», «торчать» и «зависать». Голливудизированный жизненный «успех» по цитатникам главы сайентологов беса Рона Хаббарда замазал глаза и души очень многим. А русская поговорка верно говорит про то, в каком месте у нас дна нет. Если об Украине, то она последние четверть века вообще является полигоном для сект. Люди оказались очень уязвимы для внешнего воздействия. И словно в подтверждение этой мысли, прошла информация о явлении в Черкасской области сатанинской секты и о новом пришествии «Белого братства» в Киеве. И «майдан» – это бесовщина.
– Почему, по твоему мнению, православная церковь на Украине так и не смогла возглавить сопротивление, с одной стороны, украинскому национализму, а с другой – либеральному западничеству?
– Не уверен, что это является задачей Церкви – возглавить сопротивление национализму или еще какому-то «изму». Можно уверенно сказать, что священнослужители как частные лица являются такими же носителями современных идеологий и страстей, что и миряне. Мы видим, что на Украине часть священства столь же страстно, как и «простые смертные», заглотила гордую наживку «самостийности» и автономизации. Это – ересь самосвятства. Слава Богу, немало клириков твердо остается на канонических позициях, сохраняя внутреннюю, сущностную, а не только официозную верность Московскому патриархату. Наши батюшки – тоже ведь люди, они подвержены тем же духовным болезням, грехам, что и все. Но не забудем, что на них – апостольское благословение, а потому ноша и ответственность их тяжелее нашей.
