– Ты, наверное, общался с упомянутым тобой выдающимся русским поэтом-харьковцем Борисом Чичибабиным перед самой его смертью. Верил ли классик, что Восток в конце концов поднимется против украинского национализма?
– Да, общался. Не так много, как хотелось бы. Стеснялся, что ли. А напрасно. Но скажу: Чичибабин (по паспорту Полушин), несмотря на исключение из «спилки» в 1970-х, комфортно чувствовал себя и в пространстве Украины. Кстати, мы все, и я в том числе, вполне были рады УССР. Это была наша родина – милая южнорусская страна, с особыми солнечным светом и мелосом. Чичибабин писал: «У меня такой уклон: если дома – россиянин, то под северным сияньем сразу делаюсь хохлом». Я ощущал себя близко к этому. Если не хохлом в Москве, то человеком юга Руси. Никто ведь не предполагал, что почти сразу после падения СССР начнется откровенный выхлоп русофобской ненависти (с начала «перестройки» он был полуприкровенным). «От этого я и подыхаю!» – кричал Чичибабин другу в телефонную трубку; он рассорился с друзьями-диссидентами, которые враз превратились в «украинских буржуазных националистов», перестал с ними общаться. Убивал его и танковый расстрел российского парламента, стрельба американских снайперов с крыш по москвичам в октябре 1993 г. Это не была словесная фигура: поэт заболел и скончался в декабре 1994-го. Но жизнь показала, что всё это были лишь цветочки. Ягодки мы пожинаем сегодня.
– Чем для тебя является Новороссия? Какой ты ее представляешь в будущем?
– Возрождение идеи Новороссии является органичным и неизбежным ответом русского востока и юга бывшей Украины на квазинацистский вооруженный переворот в Киеве и на античеловеческий прессинг, осуществляемый хунтой в адрес инакомыслящих, а это как минимум миллионов двадцать граждан. Которые уже поняли, что их просто-напросто стирают с лица земли.
Сценарии развития могут быть разными. Как говорят ученые, имеется пучок возможностей. Вполне резонным и исторически, геополитически обоснованным представляется вариант существования Новороссии как автономного государственного образования. Начнется он с ДНР и ЛНР, однако высока вероятность подключения в эту конфигурацию еще шести известных областей, начиная, быть может, с Харьковской и Одесской. Дольше других может сопротивляться Днепропетровский каганат, но и это не факт. Более того, в переформатированное пространство могут оказаться включенными и Сумская, Кировоградская, Полтавская, Черниговская области, а потом и Киевская. Да мало ли.)))
Новороссия будет представлять собой часть Южной Руси, сильно интегрированной с Россией и ее союзниками – духовно, экономически, культурно, языково и в военном плане. Название очень символично: Новая Россия. Европейские СМИ так теперь и пишут: Novorossia (New Russia). Хочется надеяться, что это будет внеолигархическое, социально ориентированное государственное образование.
Я – человек русской имперской парадигмы, рожден в СССР, присягал Советской армии (как выпускник технического вуза, ХИРЭ, офицер запаса). Я убежден, что наивысшей степени суверенизации малороссы, в том числе и мои предки (среди которых немало малороссов), достигали в составе Российской империи. Наивысшим расцветом субъектности украинской государственности считаю период УССР. Но свидомиты сочли это «тюрьмой народов». А это гнусный обман и тщетный самообман. А кроме того, свидомые бездарно распорядились наследием, упавшим им в руки в 1991 году. Вместо того чтобы строить федеративное государство с двумя равноправными языками, они с неонацистским рвением стали городить моноэтническое, моношароварное псевдообразование, основанное не на позитивной созидательной программе, а на отрицании и ненависти. К чему это привело – мы видим.
– Когда ты говоришь об освобождении Левобережной Украины, то можно сказать, что ты веришь в идею Малороссии? Веришь ли ты сегодня, 12 августа 2014 г., что вместо того, что когда-то было Центральной Украиной, будет Малороссия?
– Всё может быть. Такой сценарий прописывают многие аналитики. Честно сказать, вглядываясь в прошлое территории бывшей Украины, я не вижу ничего длительного, ничего, сколь-нибудь похожего на самостоятельную государственность. Это данность. Но не мне о том скорбеть.
