Стоит лишь глянуть на лица, запечатленные мастером, – будь то знаменитость или «рядовой» харьковец, современник, порой с семьей, – мы увидим уважительно-любовное вглядывание фотографа в портретируемых, что прямо отсылает нас к русской портретной художественной традиции, идущей от живописи (кстати, Федецкий выставлял в салонах и живописные портреты собственной работы). Было с кого брать пример: современниками Федецкого были большие мастера русского живописного портрета, например Иван Крамской (1837–1887), Василий Суриков (1848–1916), Валентин Серов (1865–1911), а также земляк Федецкого, чугуевец Илья Репин (1844–1930).
В 1893 г. по приглашению директора Харьковского музыкального училища И.И. Слатина в Харьков из Москвы приехал П.И. Чайковский. Четыре снимка композитора Федецкий сделал в своем ателье 14 марта после окончания концерта, приблизительно в 17 часов. Пресса писала: «…Молодежь из публики и учащиеся музыкального училища вбежали на эстраду, посадили Петра Ильича в кресло и на руках понесли его, сидящего в кресле, через весь зал, сопровождаемые приветствиями и аплодисментами. Члены музыкального общества во главе с И.И. Слатиным посадили Петра Ильича в фаэтон и отвезли его во фраке с белым галстуком к фотографу Федецкому».
Еще два снимка Федецкий сделал в музыкальном училище 15 марта, в первой половине дня. На этих фотографиях Чайковский запечатлен с деятелями харьковского отделения Русского музыкального общества и преподавателями музыкального училища.
Уже на следующий день, при отъезде, композитор раздавал у поезда быстро изготовленные фотоотпечатки, несколько дюжин, – и не хватило всем желавшим, поскольку провожать кумира пришли сотни людей. В своих письмах друзьям он весьма лестно отзывался о фотоработах Федецкого: «Я лучшего ничего не видел», «Ввиду превосходного качества работ Федецкого, я не нахожу цены его дорогими», «Меня еще никто так не снимал, как Федецкий. Это – положительно лучший мой портрет. Это – не фотография, а поистине художественное произведение!».
В ноябре 1896 г., к 25-летнему юбилею Харьковского музыкального училища, Федецкий сделал крупный фотопортрет директора И. Слатина, музыканта, почитаемого в Харькове и ныне.
В авангарде технических достижений
В 1896 г. Федецкий увлекся экспериментами в областях звукозаписи, рентгеновской фотографии и кинематографа. По сообщениям газет, первый опыт по «фотографированию невидимых объектов» Федецкий провел 21 января 1896 г. В начале марта 1896 г. Федецкий у себя на квартире вместе с Г. Фон-Варганех записал на фонограмму голос артистки харьковской оперы Брыкиной.
Мастер освоил технологию цветной и рельефной фотографии, а также различные методы нанесения фотоизображений на ткань, кожу и фарфор. А в 1901 г. изобрел новую технологию фотосъемки, позволявшую тонко имитировать офорт.
Фотограф много сил отдал своему проекту устроения первого в России учебного заведения высококвалифицированных отечественных специалистов фотоискусства. Но этому начинанию не суждено было сбыться, требовались немалые финансовые кредиты.
Отправившись в очередную поездку в Берлин, Федецкий, страдавший наследственной болезнью сердца, скончался 21 июля 1902 г. от сердечной болезни – в Минске, в возрасте 45 лет, осиротив трех малолетних детей и старушку-мать, правда, унаследовавших немалые материальные ценности.
Альфред Константинович был, по отзывам, высоко духовным и глубоко верующим человеком, и показателен факт встречи на харьковском вокзале тела Федецкого католическим духовенством. Оттуда по Александровской улице многолюдная траурная процессия направилась в римско-католический храм для отпевания усопшего.
Уроженец Житомира, выходец из польской семьи не утвержденных герольдией дворян (по одной из версий, его отец был театральным антрепренером, принимал участие в строительстве Киевского драматического театра), окончивший в 1880 г. фотографический институт при Венской академии художеств, стажировавшийся в профессии у киевского мастера Влодзимежа Высоцкого, знаменитый еще при жизни «фотограф Ея Императорскаго Величества» Альфред Федецкий упокоился на католическом кладбище Харькова (ныне городское кладбище на улице Пушкинской) – в фамильном склепе рядом со своей женой Ядвигой, скончавшейся во время родов третьей дочери.
…Вмерзшая в лед рядом с памятником Богдану Хмельницкому кровь генерала Келлера через несколько дней оттаяла, и по Киеву стала распространяться легенда, что, умирая, граф проклял своих палачей и пролитая кровь падет на их голову. В тот смутный 1918 год ужас нарастал стремительно, и уже скоро стали говорить, что эта кровь впредь «не высохнет и ляжет на голову Украины»…
Вот и легла. Какой современный летописец скажет, что Киев – всё ещё «матерь городов русских»!
