6 августа 1945 г. экипажем американского бомбардировщика под командованием полковника П. Тиббетса на японский город Хиросима была сброшена атомная бомба «Малыш» эквивалентом от 13 до 18 килотонн тротилла. Это была первая в истории человечества атака с боевым применением ядерной бомбы, разрушившая город, унесшая полторы сотни тысяч человеческих жизней, подарившая кошмары ученому Роберту Оппенгеймеру, изотопы цезия-137 всему человечеству и временное первенство в вооружении Соединенным Штатам. Вторая и последняя в истории человечества боевая ядерная атака была осуществлена американскими ВВС (командир борта Ч. Суини) на Нагасаки через три дня. Бомба называлась «Толстяк», и погибло в результате ее взрыва до 80 тысяч человек. Это были беспрецедентные по масштабам и варварскому вероломству авианалеты, повергшие в ужас не только несчастных японцев, но и все человечество, включая самих создателей смертоносных устройств и военных, его применивших.
Через два года, 6 ноября 1947 г., в газете «Правда» было опубликовано сообщение ТАСС о том, что министр иностранных дел СССР В.М. Молотов сделал заявление относительно секрета атомной бомбы: «Этого секрета давно уже не существует». Заявление означало, что Советский Союз уже овладел секретом ядерного оружия. Научные круги США приняли это заявление В.М. Молотова как блеф, считая, что русские могут разработать атомное оружие не ранее 1952 г.
Однако 29 августа 1949 г. в СССР на Семипалатинском полигоне были произведены испытания так называемого «изделия 501», или «РДС-1» (по многочисленным вариантам расшифровки – «Реактивный двигатель специальный», «Реактивный двигатель Сталина» или «Россия Делает Сама») с эквивалентом 22 килотонны. Весь мир замер. Президент Штатов Гарри Трумэн риторически обратился к советникам: «Что же нам теперь делать?»
Демонстрация ядерной мощи уравновесила силы на политической карте мира, но поставила руководство США в тупик – ведь украсть американские разработки, технологии и чертежи бомбы, хранившиеся в строгой секретности, казалось невозможным, а на создание собственной бомбы, как считалось, у СССР ушли бы десятилетия. Американская сторона, прежде всего ее разведка, не подозревала, что в СССР атомные разработки существовали еще в конце 1920-х гг.
В свое время академик А.Ф. Йоффе, занимавший должность вице-президента Академии наук СССР, тот самый, шутливо и мило увековеченный популярной песенкой Владимира Высоцкого про утреннюю гимнастику («Главный академик Йоффе доказал: коньяк и кофе…», далее по тексту) выступил с предложением о создании учреждения, идентичного Ленинградскому физико-техническому институту, директором которого он и являлся: «Индустриализация требует научного обеспечения, поэтому науку надо выводить за пределы столиц (Ленинграда и Москвы) и нести ее в провинции».
В качестве площадки для открытия института был выбран Харьков как южная столица культуры и науки, а тогда город был столицей УССР. Помимо прямого назначения создание крупных научно-промышленных предприятий на Украине имело политический характер. В тот период, с одной стороны, повсеместно создавались всяческие формирования, политические и культурные течения («Украинская партия самостийников-социалистов» и др.), которые за основу брали «национальное сознание и традиционную культуру». С другой – Советский Союз старался всячески продвигать общегосударственные тенденции, внесамостийные, – закладывать особую объединительную «советскую культуру», выстроенную на достижениях науки и техники, с уверенным взглядом в будущее, на фоне которой «песни и танцы в народных костюмах» не должны были носить самодостаточного характера.
30 октября 1928 г. Совнарком УССР принял решение об основании в Харькове Украинского физико-технического института (УФТИ), и его внесли в план первой пятилетки. Директором УФТИ был назначен академик АН СССР И.В. Обреимов, который активно взялся за обустройство своей организации – даже ездил по Европе, где приобретал для института необходимое оборудование по последнему слову науки и техники.
Очень быстро, через девять месяцев, институт начал свою деятельность. Рабочая группа специалистов включала около 20 человек, по большей части прибывших из ЛФТИ. Это были молодые отечественные физики и бежавшие от нацизма европейские эмигранты. Лев Ландау, в будущем получивший Нобелевскую премию, Дмитрий Иваненко, награжденный за работу в области теории ядра Сталинской премией, Георгий Гамов, в будущем разработавший теорию «горячей Вселенной» и получивший премию ЮНЕСКО. Некоторые члены коллектива успели поработать в зарубежных именитых университетах в Кембридже, Копенгагене, Геттингене. Благодаря этим умам УФТИ приобрел известность в научных кругах мира.
