Из-за завала послышались обеспокоенные голоса. Вот и кавалерия подоспела. Бойцы, первоначально радостно обступив своего командира, невольно примолкли, впечатлённые открывшимся перед ними побоищем. «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать» …
Разбойники оказались с благородными корнями. Вернее, верховодил оными настоящий рыцарь барон Отто фон Бауэр. Видно дела у него с традиционными способами пополнения кубышки были не очень, вот он и решился вступить на путь грабежа и разбоя. Всё это нам поведал легкораненый боец из личной дружины «фона». Вся она полегла на поле брани вместе с господином, попав под пули моих соратников. Та же часть нападавших, что досталась на мою долю представляла собой сборную солянку из беглых преступников и дезертиров, которых барон периодически «подкармливал», принимаю в долю и используя в своих тёмных делишках. Полагаю, не один торговый обоз или одинокий путник не смог добраться до родного дома, благодаря баронскому гостеприимству. Похоронив своих павших, мы решили навестить родовое гнездо фон Бауэра. Отец Себастьян был ещё плох, продолжать путь в таком состояние для него было опасно. Вот и решили, отдохнуть во вражеском замке, перевести дух, зализать раны. Право победителя ещё никто не отменял. Пленный дружинник радостно вызвался показать нам дорогу. По его словам, опасности никакой не предвиделось. Всех стражников барон всегда забирал с собой на «дело». В замке остались одни женщины да старый полуслепой привратник Курт. На мой вопрос: где сейчас баронесса, дружинник немного замялся, промедлив с ответом. Потом, буркнул что-то типа: все дома.
Извилистая дорога привела нас к невысокой скале, на вершине которой, открытый для всех ветров, притулился небольшой замок. Ничего особенного: четыре башни и донжон. Однако, в качестве оборонительного сооружения, он представлял собой крепкий орешек. Стены были высоки, ощетинившиеся полукруглыми зубцами, они, как и башни были ещё во вполне приличном состоянии. Видно было, что владельцы на свою безопасность денег не жалеют. Оно и понятно, учитывая криминальный приработок барона. Вряд ли его соседи испытывают к нему дружелюбные чувства.
И я их понимаю. Странности начались, ещё когда мы только въехали в баронские владения. Нас встретили тишина и безлюдье. Брошенная деревня с полуразрушенными хижинами, заросшие бурьяном невозделанные поля. Отсутствие домашней живности, включая бродячих собак и кошек.
Живописным натюрмортом на грани сюра, мы смогли полюбоваться на повороте: четыре огромных виселицы установленные на околице деревни, напоминали преддверие ада. Несколько человеческих тел разной степени разложения, слегка покачиваясь на ветру, создавали иллюзию, что в них ещё теплится искорка жизни. Мои бойцы, начали креститься, кто-то, беззвучно шевеля губами, зашептал молитву. Чёрно-синие вороны, потревоженные нашей процессией, нехотя покинули кормушку, недовольно каркая, они перелетели на другую сторону улицы. Ветер зло трепал остатки лохмотьев на телах повешенных, кое-где обнажая белые рёбра с остатками плоти. Позеленевший нотариус, перегнувшись в сторону обочины, расстался с остатками завтрака. Бывалым же ветеранам из Руси, подобное зрелище было привычным, не испытывая особых эмоций они спокойно проехали мимо.
Ворота замка встретили нас на распашку. Небольшой внутренний двор так же не поразил своей многолюдностью. В смысле, нас никто на нём не встретил. Видно, скорбные вести уже добрались до сего места.
Двери донжона распахнулись, вперёд вышла молодая женщина, разодетая в роскошные разноцветные одежды знатной дамы. На её лице, расплывшийся в доброжелательной улыбке, виднелись следы пусть грубой и примитивной, но настоящей косметики.
Как-то всё это настораживало. Последующие события вроде никакой опасности не предвещали, но я всё равно оставался начеку. Между делом шепнув своим, чтобы лишнего не пили, следили за едой, заставляя слуг пробовать её первыми.
Нас пригласили в зал, заставленный всевозможными кушаньями. Чего тут только е было. Целый кабан зажаренный на вертеле в камине, тушёные овощи и дичь в черносливе, свежая зелень, нарезанная крупными кусками. И, конечно, спиртное: вино для господ и домашнее пиво для свиты. Мои уставились на угощение голодными глазами. У самого тоже забурлило в желудке. Раз предлагают отказываться глупо. Странно только, хозяина убили, а жена и глазом не ведёт. Как бы отравы не подсыпали…
Словно услышав мои сомнения, хозяйка прошлась вдоль стола отщипывая от каждого блюда подряд по маленькому кусочку. Поедая их, она показательно щурилась от удовольствия.
Эх, где наша не пропадала.
— Налетай, братва! — на автомате выдал я очередной анахронизм из будущего. Мои уже привыкли, а остальные по-русски не разумели.
