При свете нескольких факелов, вероломно напавшие на меня убийцы, действительно оказались женщинами. Баронесса и прислуживающие нам на пиру её служанки. Трое из них оказались мертвы, а четвёртую, после моего пинка ударившуюся головой об угол шкафа, и не участвовавшую в финальной драке, мы спешно допросили. Полученные сведения озадачили не только меня. Пожалуй, это больше в компетенции церкви. При осмотре комнаты обнаружился подземный ход, под искусно замаскированным люком в углу. Во тебе и детская паранойя. Копья нападавших, и в правду, оказались баграми. Они меня за рыбу, что-ли держали?
Утром разбудили отца Себастьяна. Он был ещё слаб, но услышав подробности, рьяно взялся за дело. Вскрыв дверь, проникли в подземелье. Там нашли несколько камер с полуживыми искалеченными заключёнными. А в самом конце, в маленькой деревянной клетке, в которой можно было только сидеть, скрючившись в три погибели, нашли настоящую баронессу. Еле живая, с полностью поседевшими волосами, она плохо осознавала окружающую реальность.
Проведя маленькое следствие, допросили уцелевшего стражника и служанку самозваной хозяйки. Сравнили с показаниями кухарки и старого привратника. Услышанное потрясало. Похоже мы обнаружили целый вертеп: настоящее ведьмино гнездо. Себастьян ликовал, чуть не подпрыгивая на одной ножке.
— Ковен! Мы нашли ковен!
Его можно было понять, наконец, в руки церкви попало то, что хоть отдалённо смахивает на реальные доказательства ведовства. До этого он имел дело с больной фантазией умалишённых и бреднями сломавшихся под пытками подследственных.
А уж после того, что мы обнаружили в замковой часовне, переубедить его стало уже невозможно. Окна в часовне были занавешены чёрной непрозрачной тканью. В середине алтаря был установлен большой крест с распятым человеческим телом. Тело было практически обнажённым, если не считать за одежду грязные обрывки засаленных тряпок, бывших когда-то облачением священника. Но, удивительное было в другом: плоть замкового падре каким-то образом скукожилась, усохнув до состояния мумии. Запаха тлена, разложения человеческого тела — не ощущалось.
— Чудо! Новый святой! — глаза нашего иезуита горели практически осязаемым огнём.
Поэтому, к остальным находкам он отнёсся совершенно спокойно. Подумаешь останки чёрного петуха, рисунок круга с каббалистическими знаками, кости от сожжённых животных… Вы, что никогда не встречались с ритуалом чёрной мессы?
Я же незаметно скривился. От всей этой опереточной мишуры веяло дешёвым фарсом. Как будто кто-то решил поиграть на суевериях бесхитростных людишек средневековья, с их до донышка зашоренным сознанием. В картину маслом, не вписывалась только ситуация с телом священника. Но, и тут могли сработать какие-нибудь неучтённые, неизвестные нам факторы. Чудо тоже может иметь разные источники происхождения. Если человек истинно верующий, то он способен на многое. Вера может проявляться по-разному. Говорят, в Киеве, в подземельях Киево-Печерской лавры до сих пор хранятся нетленные мощи монахов времён раннего средневековья.
Кристина с подружками появилась в замке пару лет назад. Барон привёз её с какого-то праздника в Кёльне. И до того не отличающийся особым благочестием и сдержанностью, после появление новой пассии он сильно изменился в худшую сторону. Если к жене он раньше относился довольно терпимо. То есть, избивал не каждый день и не до крови, то теперь бедная женщина была брошена в темницу где над ней постоянно издевались. Каждое утро он или новая хозяйка замка спускалась в темницу, чтобы насладиться мучениями своей жертвы. Когда она родила девочку, дитё отлучили от матери. Больше, она его никогда не видела. После чего баронесса стала заговариваться, повредившись в рассудке.
Доставалось и местным крестьянам. Барон не брезговал правом первой ночи, после которой невесты топились и вскрывали вены. Недовольных мужей и отцов безжалостно вешали на страх всем недовольным. Это принесло свои плоды. Однажды ночью крестьяне, собрав пожитки, поголовно покинули баронские земли.
В целом, после подведения итогов нашего доморощенного следствия, у меня сложилось убеждение, что Кристина не кто иная, как ловкая интриганка. Поставив целью укрепить своё влияние над бароном, она заморочила тому голову таинственным мистическим антуражем и запрещёнными обрядами. В чём успешно и преуспела. А то, что под раздачу попала баронесса и не в чём не повинные крестьяне, её волновало мало. Жестокий век — жестокие сердца. Учитывая, что действовала она не одна, а со сплочённой командой из кручёных девиц, можно предположить, что похожие операции дама проворачивала не впервой. Правда, с крестьянами она просчиталась — они попросту разбежались. Барон лишился источника доходов. Пришлось ему встать на опасный путь — грабить проходящие караваны. Но, для него это стало ещё интересней. Пытая и мучая пленников, он удовлетворял свои садистские инстинкты.
