В два часа дня де Сен-Поля привели в ратушу, где он продиктовал завещание. После этого сразу же отконвоировали к месту казни. Когда граф всходил на эшафот случился небольшой скандал. У Сен-Поля было с собой шестьдесят экю золотом, чтобы раздать нищим на помин души. Но, жадный францисканский монах, сопровождающий его на казнь, попросил отдать эти деньги на содержание его монастыря. Тут же другой монах, представляющий августинцев заявил, что благочестивее будет пожертвовать золотые для его обители. Конфликт интересов, едва не перерос в драку. Сен-Поль презрительно бросил им кошелёк, предложив разрешить этот спор позже. Вместе с деньгами, он отдал и кольцо-талисман, якобы предохраняющее от яда. Король позже наложил на него руку, и с тех пор не расставался до конца жизни.
Повернувшись к Собору Парижской Богоматери, коннетабль опустился на колени и некоторое время молился. Больше всего, он сожалел об одном: не осталось крепкого мужского плеча, которое унаследует титул предков. Только внучка Мария, но ей всего три года. Кто защитит родовые земли?
Поднявшись, он внезапно замер: посреди площади открылось широкое призрачное окно. Он узнал свою опочивальню в родовом замке. На его кровати сидел незнакомый человек с коротко остриженными волосами. Встретившись глазами, они некоторое время играли в гляделки. Увиденным граф остался доволен.
Если человек в окне его потомок, то он спокоен. Этот сможет!
Сен-Поль моргнул, видение исчезло. Привиделось или нет? Впрочем, уже не важно. Отбросив все тревоги граф хладнокровно поправил отставшую доску перед плахой и дал завязать себе глаза.
Палач не медлил. Топор мелькнул в его мощных руках словно детская игрушка. Сполоснув голову де Сен-Поля в сосуде с водой, он, ухватив её за волосы, показал народу.
Людовик XI проявил мягкость, Сен-Полю только отрубили голову. Хотя, согласно решению судей, после этого должны были содрать с трупа коннетабля кожу, а затем вывесить на всеобщее обозрение. Всё же Сен-Поль был зятем королевы, дядей Эдуарда IV и происходил из императорской фамилии. Тело графа принял на погребение францисканский монастырь в Париже.
Прах Франсуа I графа де Сен-Поль был помещён в родовую усыпальницу. Все положенные ритуалы выполнены.
Через день после похорон состоялся долгожданный семейный совет. Я заранее подсуетился: родственники получили подарки, посулы и искренние заверения в любви и преданности. Согласно ранжиру. Ибо герцогу мне пока предложить больше было нечего, а вот поиздержавшемуся шевалье или даже барону… Там имелись темы для переговоров. Так, что всё прошло гладко и спокойно. Семейство признало меня законным графом де Сен-Поль без эксцессов и возражений. Особенно после того, как я усиленно намекал: к месту и не к месту утверждая, что на доходы от графства не претендую, и вообще скоро смоюсь к чёрту на кулички. Подобный посыл понял бы даже тупой.
Барон де Клевиль на собрание отсутствовал. Не то, чтобы не хотел — ему просто не сообщили. Тут я подстраховался. Сначала ему не досталось спального места в замке. Вердикт мажордома был прост: подобающих сеньору комнат не осталось. Братец было хотел повозмущаться, но за спиной замкового распорядителя стояли трое мрачных русича в полном воинском облачении. Пришлось смолчать и утереться. Естественно, про дату семейного совета барону так же не сообщили. Поэтому, на последнем обошлось без провокаций.
И вот — на тебе! Когда гости уже вышли наружу, собираясь покинуть замок, нарисовалась эта грязная скотина. Разодетый словно попугай Антуан де Клевиль, стоял посреди двора, имея вид враждебный и вызывающий. Рука его была картинно положена на рукоятку видавшей виды рапиры. Было сразу заметно, что оружие часто используется по назначению.
Братец был настроен решительно, без лишних прелюдий он взял быка за рога.
Сразу уяснив желания этого нахохленного щегла, я особо не вслушивался в его первые фразы. Но, вот дошло до главного.
— Подлый самозванец, вызываю тебя на поединок!
— Божий суд! — эмоционально загомонил народ вокруг, радуясь бесплатному зрелищу.
Решили не тянуть, тут же, после соблюдения всех тонкостей дуэльного ритуала, освободив в центре двора площадку для поединка.
Ха, знакомая стойка. Когда-то читал про подобное. Выпрямленная рука на уровне плеча, остриё рапиры направленно на противника. Ноги на небольшом расстояние друг от друга, корпус вполоборота к оппоненту. Как там написано в старинном руководстве: «Единственной защитной стойкой может быть та, в которой ты угрожаешь своему противнику и не даёшь ему атаковать тебя».
