Прочитав этот бред, легко внушаемые толпы выходили на организованные демонстрации с плакатами «Лорду – в морду».
Первым после неудачного посольства Литвинова в Великобритании появился Л. Б. Красин. Его появление было непосредственным последствием того, что одним из первых западных государств советскую Россию признало одно из самых консервативных государств – Великобритания.
Это признание было не полностью официальным – на уровне послов: основными тут были торговые интересы, и английское лейбористское правительство послало в Москву торгового представителя и приняло московского. Эта политика прагматизма – «выгода прежде всего» – встретила у многих в Великобритании, в особенности членов консервативной партии, холодный прием: как писал английский журналист Джордж Дьюар, сама идея сближения с Советами была «унизительной». Он считал, что Великобритания должна «позаботиться о защите своей национальной чести», не опираясь только на торговые или финансовые выгоды. Многие ставили во главу угла моральные принципы, обвиняя лейбористов в том, что они «поспешно и бесстыдно вступают в сделки с большевиками, не обращая внимания ни на их преступления, ни на их заговоры, только чтобы не терять денег».
Итак, в Великобританию прибыл Л. Б. Красин. Его назначили народным комиссаром внешней торговли (которой-то и не было тогда) и послали в Англию.
Красин – террорист, бизнесмен, революционер, дипломат – одна из самых умных и зловещих фигур большевизма. Ровесник Ленина, он окончил Харьковский технологический институт и в то же время активно участвовал в революционном движении. Он успешно работал в промышленности, одновременно занимаясь подпольной деятельностью. Элегантный, образованный, прекрасно одетый, он разительно отличался от своих товарищей-«революционеров». Как писал его друг Г. А. Соломон, «даже своей внешностью Красин не был похож на общую массу коммунистических помощников Ленина. Его одежда отличалась прекрасным вкусом. Его галстук соответствовал костюму и рубашке своим цветом, и даже галстучная булавка была застегнута по особому, как это делает хорошо одетый человек»[232].
Красин был техническим мозгом партии большевиков, руководителем боевого центра, подготовлявшего вооруженное восстание. Он конструировал бомбы, закупал вооружение за границей или же похищал его с воинских складов (однажды его подчиненные умудрились даже украсть пушку в одном из гвардейских полков в Петербурге). Химическая лаборатория под его руководством разрабатывала запалы и начинку для бомб, материалы для которой крали с фабрик. Красин не брезговал и так называемыми «эксами» (экспроприациями), то есть попросту грабежами, а также и подделкой денежных знаков.
Он же снабжал партию деньгами, которые он выманивал из сочувствующих. Как писал в своих воспоминаниях меньшевик Валентинов (Н. В. Вольский), «большевики оказались великими мастерами извлекать, с помощью сочувствующих им литераторов, артистов, инженеров, адвокатов – деньги из буржуазных карманов во всех городах Российской империи. Большим ходоком по этой части был член большевистского Центрального комитета инженер Л. Б. Красин, и еще более замечательным ловцом купеческих и банковских бабочек, летевших на большевистский огонь…»[233]. Есть серьезные подозрения в том, что именно Красин устранил Савву Морозова: после того как он «выдоил» его, уже не нужного ему…
Красин разошелся с Лениным, когда тот бездоказательно обвинил Красина в растрате партийных денег. Красин вплотную занялся карьерой, будучи талантливым инженером и организатором, поступил на фирму «Сименс-Шуккерт» и стал видным ее сотрудником. В 1913 г. Красин был переведен заведующим отделением фирмы в Петербурге.
Он весьма критически относился к тактике большевиков. Как писал Троцкий в его некрологе, «Октябрьский переворот он встретил с враждебным недоумением, как авантюру, заранее обреченную на провал. Он не верил в способность партии справиться с разрухой. К методам коммунизма относился и позже с ироническим недоверием, называя их "универсальным запором"»[234]. Неудивительно, что Красин довольно осторожно относился к дальним перспективам своей жизни в советской России – он переправил свою семью за границу и признавался в одном из писем жене, посланных с оказией: «Пока вы отсиживаетесь в Скандинавии – у нас наибольшие шансы выйти благоприятно из этой передряги (он имел в виду советскую Россию. –
