Удивительно, но, казалось бы, порвав с Лениным и большевиками, никак не участвуя в подготовке вооруженного переворота, он с победой большевиков в 1917 г. тут же получил приглашение Ленина и Троцкого принять участие в Брестских мирных переговорах, и сразу же вошел в правительство, занимая там ключевые посты: в 1918 г. стал наркомом промышленности и торговли и председателем Чрезвычайной комиссии по снабжению Красной армии. Красин был одним из организаторов продотрядов, насильно изымавших продовольствие у крестьян, которые подвергались жестоким карательным акциям. В 1919 г. он – нарком путей сообщения, в 1920 г. – внешней торговли.
Красина направили в Великобританию в составе некоей «кооперативной» делегации, якобы не имеющей никаких прямых связей, подчиняющейся правительству. Но ослиные уши вылезали из-под маски, и англичане сразу же начали настаивать на прекращении агрессивной политики советской России – тогда большевики напали на Польшу, надеясь на помощь рабочих и на легкую победу, – а также возврата долгов.
Переговоры начались 31 мая 1920 г. в резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. С советской стороны прибыли Л. Б. Красин и В. П. Ногин вместе с «группой экспертов» во главе с главным «экспертом» Н. К. Клышко, агентом ОГПУ. На первой встрече произошел такой любопытный инцидент: Красин, глава делегации, здоровался за руку с каждым членом английской делегации. Наконец очередь дошла до министра иностранных дел лорда Джорджа Керзона, противника каких-либо переговоров с большевиками. Как министр он должен был вести переговоры, но отказался, предоставив их премьер-министру Ллойд-Джорджу и министру торговли. Красин протянул ему руку, но Керзон как стоял перед камином, так и остался стоять, не сдвинувшись с места, и только премьер-министр убедил его поздороваться с Красиным.
Переговоры шли очень трудно, так как большевики занимались больше пропагандой, чем деловым обсуждением. Ллойд-Джордж вручил Красину памятную записку, в которой выдвигались несколько основных условий продолжения переговоров – в частности отказ РСФСР от революционной пропаганды и иных враждебных действий против Великобритании, а также принципиальное согласие вернуть долги иностранным подданным. Записка обсуждалась в Москве, и Ленин настоял на принятии этих условий, которые, конечно, на деле и не собирался выполнять. Недаром в белой прессе ходил такой каламбур: «Долг платежом красен, но Красин платить не согласен».
Дальнейшие переговоры вел Л. Б. Каменев, который больше разглагольствовал «в самом широком агитационном духе», рассказывая «широко и публично всю историю интервенции», а заодно и «все вопросы восточной политики от Турции и Китая». Такая революционная риторика поддерживалась наступлением на Польшу советских войск, но вскоре поляки дали достойный отпор агрессорам, и Каменев приутих. Его все-таки вызвали к премьер-министру и предложили убираться восвояси: революционера уличили в спекуляции бриллиантами и субсидировании левой газеты «Дейли Геральд». Черчилль прямо заявил: «Пока не трогают хоть одного из этого гадючьего гнезда, все они будут плодиться дальше»[235].
Черчилля не послушали и опять впустили Красина, который действовал плодотворнее – в марте 1921 г. он подписал исключительно важный для большевиков торговый договор, ознаменовавший собой поворот в развитии отношений со странами Запада. Приехавший с делегацией Н. К. Клышко, который еще эмигрантом жил в Лондоне, тут же установил контакты с британскими коммунистами. Позднее Клышко остался в Лондоне как член торгового представительства и полпредства, а через несколько лет после возвращения в СССР его расстреляли его большевистские товарищи.
Прибытие Красина в одну из ведущих демократических стран Европы многими политиками, не говоря уже о русских эмигрантах, было встречено с негодованием. Они не могли понять, как английский король, которому Красин вручал верительную грамоту, мог пожимать руку убийце его двоюродного брата.
