– После неожиданной смерти моего мужа Дитера Кернера, а случилось это в одном из госпиталей, я растерялась, озабоченная одним вопросом: что делать дальше? Я тоже доктор медицины, но тут особый случай. В общем, я привела в порядок архив мужа и передала многие записи Вольфгангу Риттеру. Он был настолько ошеломлен архивом герра Дитера, что, как он сам признался: прочитал и ахнул – настолько они с ним оказались близки в своих разносторонних научных интересах. Вольфганга Риттера поразила его блестящая работа о Парацельсе, а также своеобразная книга о девяти врачах-профессионалах, ярко проявивших себя и в области художественного творчества: «Arzt-Dichter» («Врачи-поэты»). Кроме того, Кернер включил сюда очерки о Рабле, Шиллере, Чехове и статьи о наших современниках Готфриде Бенне и Гансе Кароссе, скончавшихся полвека назад… Оказалось, что они шли параллельным курсом: более десяти лет, как герр Риттер трудился над 12-томной серией «Гениальность, безумие и слава», в которую должно было войти около 400 очерков о жизни и духовном развитии крупнейших деятелей европейской культуры прошлого и настоящего.
Вышедший в 1986 году сборник работ Риттера – как раз из этой серии; сюда он включил статьи об Иисусе, Парацельсе, Моцарте, русском писателе Чехове и русском шахматисте Алёхине; причём, герр Риттер последовательно применял разработанную доктором Кернером методику изучения психики людей, выделяющихся своеобразием и богатством духовного мира…
Пришло время откланяться.
– Я рад, что мы встретились, – прощаясь с фрау Сильвией Кернер, сказал я. – Теперь будем дружить домами, переписываться, поскольку великий Моцарт нас объединил навечно.
– Tschüß, mach's gut! (Всего хорошего!) – сказала она и добавила: – Так у нас прощаются очень близкие люди. Ах, да! У меня, к счастью, есть книги Гунтера Дуды, Дитера Кернера и Вольфганга Риттера – там очень толково разбирается вся «кухня» с Реквиемом Моцарта. Я их вам дарю во имя немецко-русской дружбы.
От последней фразы я чуть было не рассмеялся: «немецко-русская» дружба – это уже из другой песни, политической.
Сильвия Кернер ненадолго вышла и скоро принесла три роскошных фолианта.
– Это эксклюзивный выпуск издательства «Пэл».
– Благодарю! – ахнул я от неожиданного счастья и добавил:
– Tschüß, mach's gut, фрау Кернер!
Так мы расстались.
Как мне пригодилась книги трёх немецких врачей, где я нашел все, чего мне недоставало в исследовании этой загадки века Реквиема-легенды! В этом «трёхкнижии» было сконцентрировано всё. Тут я наткнулся на «след» профессора теологии, помощника Констанции Моцарт-Ниссен, аббата Максимилиана Штадлера. Здесь, может быть, объединилось всё вместе: и «Волшебная флейта», и план создания «тайного общества Грот», сообщённый композитором аббату Штадлеру, «дурному человеку, которому он, Моцарт, слишком доверял».
Я обратил внимание на предположение Г. Ф. Даумера в издаваемом им журнале «Из мансарды» о том, что вышеназванный М. Штадлер был орудием ордена для незаметного устранения слишком много знавшего Моцарта, – что игнорировать было нельзя. Тем более потому, что в своих началах масонство из-за своих связей с иллюминатами и авантюристами типа Калиостро истинное своё предназначение явно скрывало за семью печатями…
Эти тайны тьмы и бездны, видимо, так и не появятся на свет божий в полном своём обличье.
Вот тут-то и понадобился отвлекающий ход, наживка для просвещенных дилетантов. На свет Божий всплыл «Реквием».
Я развернул пакет с книгами и бумагами, переданный мне Сильвией Кернер. Мне попалась вырезка из итальянской газеты «Карьере делла Серра» с броским заголовком: «Неужели плагиат?» Далее шел текст, который можно было предвидеть заранее: «Итальянские музыковеды обвинили великого австрийского композитора Вольфганга Амадея Моцарта в том, что для заключительной части своего знаменитого „Реквиема“ он использовал музыку итальянского современника Паскуале Анфосси».
К такому выводу музыковеды пришли после исследований, которые провели в архивах Неаполитанской консерватории. Там ими была обнаружена партитура написанной Анфосси симфонии, которая, по их мнению, «удивительно схожа» с моцартовским «Реквиемом». Моцарт был знаком с музыкой Анфосси, который написал более 700 опер и был известен не менее, чем австриец, – утверждали итальянские исследователи музыки.
Неаполитанские музыковеды считают, что большую часть «Реквиема» Моцарт, безусловно, написал сам, однако, по крайней мере, в одной его теме использована Венецианская симфония Анфосси, созданная за 16 лет до знаменитого «Реквиема».
Но это только присказка – сказка впереди.
