Другой вопрос: зачем ему это понадобилось? Возможно, что он стремился донести до меня какие-то сверхважные сведения. Либо – с не меньшей вероятностью – хотел просто умереть у меня на руках.
Вскоре я подъехал к отелю и оставил машину на привычном месте. Войдя в номер, я плеснул в стакан водки из металлической фляжки, которую достал из чемодана. В ушах эхом звенел голос: «Черт возьми!.. Да помогите же мне! Я ранен…» Ладно, ничего не поделаешь. Но водку я, тем не менее, выпил. Потом разделся и залез под душ. Как только моя рука потянулась к крану, в дверь позвонили.
Я вздохнул. Вышел в комнату и набросил халат. Дерринджер засунул в карман. Потом подошел к входной двери и рывком распахнул ее. Возможно, они каким-то образом проследили Виктора и теперь явились свести счёты со мной. Мне надоело быть осторожным. Достаточно я уже наосторожничал за этот вечер. К чёрту. Пристрелю хоть одного, прежде чем они со мной расправятся.
Это была моя Соня Шерманн.
– Вот это сюрприз! – изумился я. – Как ты меня отыскала, радость моя?
– Такой маленький городок.
– Браво! – подыграл я своей любимой женщине.
– Взяла отпуск за свой счёт – и к тебе, на выручку, – запросто призналась она и, выпрямившись, уставилась на меня.
– Вы, наконец, соизволите пригласить меня внутрь?
Как мы и условились, к коттеджу Дуды я подъехал к 10 часам. Соню оставил в отеле. Припарковал свой автомобиль в двухстах метрах и задами полисадника пробрался во флигель.
Там меня ждал доктор Гунтер фон Дуда. Он стал говорить дальше, будто наша встреча и не прерывалась. Он зачитал самое главное о том, что в завещании графа Дейма-Мюллера от 22 января 1804 года, как и в описи наследства от 1828 года вдовы Терезии Брунсвик, назывались важные артефакты: посмертная маска Моцарта и восковая фигура, или «бюст В. А. Моцарта»…
– Настоящая детективная история, – сказал я. – Каков же итог вашего титанического труда? После столь обстоятельного исследования посмертной маски Моцарта?
– Мне кажется, разумнее ответить на ваш вопрос вопросом: а вполне ли Австрийское государство и, прежде всего, Интернациональное учреждение Моцартеум в Зальцбурге, осознали свой долг и ответственность перед всем миром? Мы с герром Дитером Кернером рука об руку занимались разгадкой гибели Бога музыки Моцарта. Герр Кернер умер, и весь его архив перешёл к его жене Сильвии Кернер.
– Да, печальная потеря.
Дуда вдруг оживился.
– Вы могли бы встретиться с бароном Эдуардом Александровичем Фальц-Фейном в Вадуце…Он мог бы вам помочь. Во многих вопросах – профессионал с заглавной буквы. Если честно, то все, что связано с Моцартом негласно патронировал он.
– Вот вам мой презент – моя последняя книга «Богом данные»?
– О-о!.. Спасибо! Пакет я, разумеется, передам…
– Вот и чудесно!
– Хорошего должно быть помаленьку, – признался я.
Дуда спохватился:
– Давайте-ка я спрячем артефакты от греха подальше…
Он аккуратно сложил бумаги, документы и посмертную маску в тайник за картиной. И мы, важно и не торопясь, вышли из флигеля.
Завтрак был скорым, так что Евгений и Ольга успели к самому моему отъезду. Они выбежали на порог в последний момент.
– Куда вы в такую рань? Может, еще побудете до вечера. И вместе поедем в Мюнхен, к нам в гости?
– У меня самолёт в Турцию, на роскошные пляжи Капакабаны, ой простите, Анталии.
– И когда будете в Москве?
– Недели через три.
– Мы вас найдем, договорились?
– Я мечтал об этом.
Не договариваясь, все наперебой закричали:
– Tschüß, mach's gut! (Всего хорошего!)
Я прошёл метров двести, уселся в машину и, взглянув на пакет с верительными грамотами к самому барону Эдуарду Александровичу Фальц-Фейну, усмехнулся и дал газ.
Сдал машину. И мы с Соней вернулся в Мюнхен, – а с вылетом в Берлин решили повременить. Выработали план, как нам попасть в Лихтенштейн к барону Эдуарду Александровичу Фальц-Фейну, патрону всех дел, связанных с Россией, включая грандиозный проект «Русский Моцартеум», к которому он руку приложил.
