Её голос звучал ровно, а я лихорадочно соображал. Все три слова были вариацией одной и той же темы. Первое означало: «У меня ЧП, спасайся». Второе: «Дело швах, помоги мне». А третье, которое она употребила, означало: «Я в беде, отвлеки только – я сама справлюсь».
Я стал действовать именно так, как она и просила, а просила она не о помощи, а только об отвлекающем маневре. Что бы с ней ни случилось, она собиралась во всём разобраться самостоятельно, полагаясь только на силу своих аристократических рук.
Я взглянул на часы. Десяти минут, решил я, вполне достаточно для того, чтобы тот, кто держал ее на мушке – а именно так, надо думать и обстояло дело, – начал нервничать, но не вполне, чтобы заподозрить неладное. Я провёл эти томительные десять минут, рассовывая по карманам необходимые вещи, которые могли бы мне пригодиться в ситуации.
Когда я вышел из номера, низкое вечернее солнце на мгновение ослепило меня. Я подождал, пока перед дверью номера Сони никого не будет, быстро подошел и ударил три раза кулаком.
– Откройте! – крикнул я как можно громче. – Откройте дверь! Полиция!
Уловка получилась дурацкая. В своём роду отвлекающий или привлекающий момент. Об остальном должен позаботиться другой – тот, кто попал в беду.
Я услышал за дверью возню. Приглушённо прозвучал выстрел пистолета. Я сразу узнал этот хлопок, но вокруг никто, кажется, не обратил на него внимания – возможно, из-за громкого разговора группы мужчин и женщин. Наступила долгая, очень долгая пауза. Но вот дверь открылась. В проёме стояла Соня, держа в руке пистолет «беретту», которого я прежде не видел.
– Мне пришлось сломать ему палец, а то он не хотел выпускать пистолет из рук, – сказала она спокойно. – В коридоре был слышен выстрел?
Я отрицательно помотал головой.
– Сонечка, ты уже настоящий профи, – добавил я и, войдя в номер, увидел коренастого лысоватого мужчину.
Тот сидел на кровати, обхватив левой рукой правую; один палец был неестественно выгнут. Его бледное лицо показалось мне знакомым.
– Это Эрик Юнг, – зачем-то пояснила Соня. – У него, кажется, пропала жена в Мексике. Он решил, что нам кое-что о ней известно. И он попросил позвонить тебе.
Я знал его – это был известный персонаж из нашего досье. Рассматривая сидящего на тахте человека, я ощутил прилив самодовольного восторга; такое случается тогда, когда сбываются амбициозные планы.
– Юнг постучался сразу же после моего прихода, – спокойно рассказала Соня. – Затем вломился в мой номер и ткнул мне в лицо пистолет. Он был просто вне себя.
Она произнесла все это очень спокойным голосом.
Я взглянул на нее. Глаза ее помрачнели, губы вытянулись в тонкую ниточку – все это свидетельствовало о том, что для неё оказаться запертой в комнате наедине с вооруженным мужчиной стало испытанием не таким уж простым, каким она бы хотела мне это представить.
– И что же он тебе рассказал? – поинтересовался я.
– Что его настоящее имя Эрик Юнг, его жены – Линда.
Человек на тахте пошевелился и поднял глаза.
– Линда Шварцер… – проговорил он. – Линда…
Я оттарабанил, будто давно был готов к ответу:
– В настоящее время Линда Шварцер, шатенка с голубыми глазами, средних лет, гражданка Германии, а по мексиканскому паспорту Альба Торрес, числится в без вести пропавших после локального землетрясения в окрестностях селения Эль-Питаль. Поклонница Гитлера и всего того, что связано с Третьим Рейхом, она пыталась создать нечто похожее в Мезоамерике, опираясь на религиозные и культовые традиции ацтеков, майя, ольмеков…
– Это были всего навсего ролевые игры – и никакой политики, – запротестовал Эрик Юнг. – Она жила на острие времени, как и все неординарные натуры. Ей хотелось экстрима, веселья, денег, музыки и танцев. Там, в Мексике мы собирались пожениться.
Эрик Юнг поднял глаза.
– Мы так хотели переехать из Берлина сюда, в Мюнхен, и жили бы здесь тихо и мирно, принося пользу обществу. Мы никому не причинили вреда.
Он помолчал немного.
– Скажите мне, по крайней мере, где она? Вы же были тогда в Эль-Питале рядом с ней. Скажите, что с ней. Прошу вас!
– А что, по-вашему, с ней могло случиться? – спросил я.
– Я думаю, что вы её где-то допрашиваете, может быть, пытаете. Чтобы заставить рассказать о каких-то секретах. А содержится она, наверняка, на Кубе, на вашей военной базе в Гуантаномо.
– О чём, о каких секретах? О том, как десять лет назад кто-то цинично убил известную на всю страну политическую пару: руководителя «зелёных» Петру Келли и генерала Бундесвера Герда Бастиана, – под Бонном, в местечке Танненбуш, в особняке на Свинемюндерштрассе? Вы же, по вашим словам, вели здесь тихую, общественно полезную жизнь. И никому не причинили зла.
Наступило молчание. Я сделал Соне незаметный знак. Она приблизилась. Юнг рассматривал свой покалеченный палец. Я тихонько выудил из кармана небольшую коробочку и поставил на стол. Соня молча скрылась в ванной.
– Ну так что, герр Юнг? Что вы сами расскажете о мексиканском периоде вашей Линды?
