– Хорошо, – сказал я, – раз ты брезгуешь моим платком, выпей что-нибудь – только не говори, что не прикоснешься к моему гнусному шнапсу. И вообще, хватит на сегодня эмоций. Я понял твое поведение: ты меня больше не любишь.
– Да я ненавижу вас! Не знаю, как я могла просить вас шпионить за… за…
– Прекрати! – рявкнул я. Упрятав в карман конверт с деньгами, я сказал ей: – Иди в ванную и умой личико, а то краска потекла. Посмотрись в зеркало, возможно, поправишь что-нибудь на своей чудесной мордашке и кое-что в одежде.
– Я не потерплю…
– Ступай. – Я развернул ее за плечи и шлепнул по хорошенькому задику.
Эрика негодующе передернула плечами.
– Не смейте ко мне прикасаться!
– Не волнуйся, я не заразный.
Она обожгла меня взглядом.
– Если бы не вы, я бы ни за что…
Я затолкнул взъерошенную Эрику в ванную, плотно прикрыл дверь.
Опять затрещал телефон. Я пересек комнату. Если так будет продолжаться, придется нанять секретаршу.
– Герр Фрейд, я должна поговорить с вами, – послышался мягкий женский голос.
– Хорошо, я перезвоню через пару минут…
Я быстро спустился вниз. Набрал в телефоне-автомате нужный номер.
– Ситуация крайне непонятная и запутанная. Промедление недопустимо, обвал акций и банкротство. – На меня полился поток завуалированной информации…
– Понял. Делаю все в соответствии с аварийной ситуацией на бирже.
– Утро вечера мудренее, – твердо сказали на другом конце провода.
– Но я должен знать, из-за чего вышла осечка…
– Утром, – отрезали там, – мы сами свяжемся с вами.
Я положил трубку и быстро вернулся в номер.
Пусть знал я не многим больше, чем прежде, но, судя по реакции моих боссов, я нечаянно разворошил осиное гнездо.
Эрика появилась из ванной с подавленным видом, но выглядела уже вполне благопристойно.
Я вручил ей стакан.
– Кто-то звонил? – спросила она.
– Не твое дело! – огрызнулся я. – Не суй нос куда не надо.
Она вспыхнула.
– Почему вы такой грубый?
– Полегче на поворотах, Эрика, – процедил я. – Ты еще не видела Гансвурста грубым.
Эрика с тяжелым вздохом уставилась на меня. Огромные ее глазищи смотрели с укоризной.
– Не понимаю я вас, Ганс. Правда, я и себя не понимаю. Я знаю, что вы ужасный человек, и без конца твержу себе, что ненавижу и презираю вас, но вот вижу вас – и теряюсь. Вы разговариваете со мной в своей хамоватой, насмешливо-покровительственной манере, совсем по-человечески. И у меня сразу все из головы вылетает. – Она прихлебнула из стакана. – Что случилось? Что нарушило ваши планы?
– А почему ты считаешь, что мои планы нарушились?
– Вы все время лавируете, прикрываетесь шуточками – в общем, череда каких-то масок. Или мне кажется? Кстати, и фрау Шварцер как-то подозрительно на меня поглядывает, будто пронюхала что-то. Я ей сказала, что мне все надоело и я возвращаюсь домой.
– Ловко придумано, – похвалил я. – И как, сработало?
– Думаю, что да. Она даже повеселела… По-моему, она ничего не подозревает о наших контактах. Утром я возвращаюсь в Мюнхен. И зачем я только приехала? Господи, какая же я идиотка! Ведь у меня никаких доказательств не было! Совсем свихнулась. Не знаю, что на меня нашло!..
Некоторое время я просто смотрел на нее и молчал. Что ж, кое-чего я уже точно добился: одно имя из списка подозреваемых можно было смело вычеркнуть, Эрика со мной не играла в прятки. Она и впрямь поверила, что стала сообщницей мафиози из Франкфурта-на-Майне Гансвурста Фрайера. Она даже не могла подумать, что имеет дело с большим обманщиком. Словом, сделанные в ее комнате записи если и прослушивались, то не ею. Я поневоле пожалел несчастную девчушку, стоявшую передо мной в изящных белых брючках и голубом свитере с капюшоном, одинокую и раздавленную. Красоту она восстановит за одну ночь, отоспавшись и переодевшись в свежую одежду, а вот мироощущение ее явно перевернулось. Пройдет время, пока она оправится от удара, который испытала, впервые осознав, что на самом деле вовсе не является такой мстительной и безжалостной, какой себя мнила. Мне в голову закралась мысль, не поставить ли на этом точку; но нет, я не имел права поддаваться сентиментальным порывам. Нельзя было выпускать ее на волю, пока она могла еще пригодиться, чтобы в этой игре без правил надавить на Линду Шварцер.
Я забрал у Эрики сумочку, вынул деньги из кармана халата и запихнул их в нее. Потом вернул сумочку Эрике.
Она замотала головой:
– Но я хочу, чтобы вы их оставили себе.
– Оставлю, – кивнул я. – Когда заработаю.
Эрика воззрилась на меня широко раскрытыми глазами.
– Но как? – пролепетала она. – Я вовсе не собираюсь продолжать слежку. Приду немного в себя, встречусь с Эвой Бастиан, наконец… Все должно нормализоваться…
– Какое мне дело, черт возьми, до того, что ты собираешься предпринимать и как будешь вести себя в своем Мюнхене! – взорвался я. – Колесо уже раскручено, и остановить его невозможно. Пожалуйста, уезжай в Мюнхен; можешь вообще катиться на все четыре стороны. О подробностях ты узнаешь. Прочтешь в газетах. Только денежки держи наготове. О'кей?
– Нет! – выдохнула она. – Ни за что! Вы… Вы просто бессердечный шантажист!
