– Что, ты хочешь меня убить? – почти с жалостью бросил маг. – Слишком поздно! Шива уже начал свой смертоносный танец. И нет в мире сил, способных его остановить. Тебе следовало прикончить меня в каюте, когда ты унес зеркало. Тогда бы ты спас свой мир, может быть.
– Я не знаю, как там Шива, а вы, сударь, все-таки определенно станцуете с конопляной тетушкой, как выражаются в Америке! – сообщил стряпчий.
«Если, конечно, его не признают ненормальным и не упрячут в желтый дом!» – уточнил он про себя.
– А ну, вперед!
– А если не пойду? – гадко ухмыльнулся маг.
– Я сказал… Идем!
И снова шагнул к Юрию.
Ростовцев без колебаний нажал на спуск, целясь в живот мерзавца. Сухо щелкнул курок. Осечка! С безумным торжествующим воем француз ринулся на него, занося кулак. Юрий уклонился и ударил в ответ ногой – туда же, куда и в первый раз. Вопль ярости сменился визгом боли, и Монпелье растянулся на полу, попутно разбив голову о переборку. Скорчившись, он инстинктивно обхватил колено правой ноги, вывернутой под неестественным углом. Уже не говорил ничего, лишь жалобно постанывал. Фыркнув, Ростовцев переломил ствол дирринджера. Капсюль одного из патронов был надколот – подмок или просто оказался бракованным.
Хм… Из этого пистолета ведь застрелился муж Лены, отдав ее похотливому мерзавцу. А кто тогда его перезарядил?
– А-а… э-э-э, – застонал маг, пытаясь подняться.
С губ слетела какая-то брань – Юрий не разобрал.
– А-а-а! – заорал он снова. – Non! Non![41]
На этот раз в крике звучал неподдельный испуг. Да что там, ужас.
Глянув в его сторону, Ростовцев и сам ощутил, как под ложечкой сгустился ледяной ком. Из-за двери отсека вытекала, быстро поднимаясь, вода – маг уже лежал в луже.
Выходит, треклятый ублюдок не соврал?! «Титаник» все-таки идет ко дну?! Но они же не врезались в айсберг, иначе бы удар сбил бы их с ног, а грохот был бы как от горного обвала! Что произошло, черт возьми?! Мелькнула давешняя мысль о торпеде. И взрыва тоже ведь не было слышно!
Но, как бы там ни было, корабль явно тонул, несмотря на хваленые водонепроницаемые отсеки.
Нет, сейчас некогда думать, отчего да как! Он развернулся и ступил на трап.
– Ради бога! – вдруг простонал Монпелье. – Спасите меня! Спасите!
«Бога вспомнил, шельма! Ишь…»
– Молитесь, мсье! – бросил Ростовцев вслух, испытывая какое-то мрачное удовлетворение. – Молитесь, чтобы Всевышний, над которым вы только что насмехались, вас спас! А я умываю руки!
И еще подумал, что университетский преподаватель риторики, старый доцент Люфт, был бы им сейчас доволен.
Тащить на себе этого убийцу к шлюпкам он вовсе не собирался. Тем более, вряд ли капитану или мистеру Исмею сейчас интересна смерть Нольде, и вообще что-то еще, кроме спасения корабля. И быстро взбежал по трапу вверх.
За его спиной слышались плеск воды, проклятья и плач.
«Не до тебя, скотина!»
Особенно с учетом того, что по лайнеру сейчас бегала рехнувшаяся красотка Стелла Марис, и один Бог знает, что еще взбредет ей в голову!
Скрежет за бортом разбудил О’Коннери, отсыпавшегося после вахты. Дверь с грохотом распахнулась, и кто-то крикнул:
– Мастер, давай в котельное! Нам пропороло днище! Приказано осмотреться в отсеках.
– Чушь какая-то! – выбираясь из койки, пробурчал трюмный.
– Сам мистер Белл сказал!
– Однако! Добро, пошли взглянем, с чего это старик так запаниковал.
Машины внезапно стали. Он пожал плечами.
– Днище – это вряд ли, а вот как бы мы винт не потеряли! Я не удивлюсь, – буркнул Саймон. – Я чуял, с этой плавучей сковородкой нечисто!
Но стоило ему спуститься в кочегарку, как отчаянные крики: «Закрывай вентили!» и «Гаси топки!» – вмиг лишили трюмного благодушия. О’Коннери увидел, что люди пытаются что-то сделать с насосами, а через извилистый разрыв в борту хлещет вода.
– Черт побери, что случилось? – рявкнул О’Коннери, столкнувшись в клубах пара с помощником механика.
– Айсберг! Сделал нам здоровенную пробоину! Тупые макаки на мостике нашли эту треклятую ледышку в сраной Атлантике! – не стесняясь в выражениях, сообщил тот.
– Да, долбанный айсберг в долбанном море! – рявкнул появившийся старший инженер. – И если не придет помощь, мы все отправимся кормить крабов! Ясно?
– Пластырь подвели?
– Какой, к черту, пластырь? Весь борт разворотило. И переборки водонепроницаемые – все к черту!
Заверещал телефон.
Белл швырнул трубку и обернулся к команде.
– Залить топки! – приказал он. – Пары оставить для динамо, насколько хватит. На помпы запасную передачу… Подвахтенные наверх!
– То есть, вы думаете, что мы не сможем продолжить плавание? – произнес Исмей.
Смит сверкнул на него глазами, но промолчал.
