Ярко освещенная тысячесвечовыми электрическими фонарями улица была запружена – повозки, авто, грохочущие трамваи, плюющиеся искрами вольтовых дуг. И повсюду вспыхивали сполохи огня: красного, янтарного, зеленого, синего – всяческая реклама. Дорогие бродвейские заведения наполнялись посетителями, утомленными нервным биржевым днем. Стеклянные вращающиеся двери едва успевали пропускать чисто выбритых джентльменов с роскошно одетыми спутницами, чьи платья стоили столько, что иному семейству хватило бы на несколько лет безбедной жизни.
И невольно, сам не замечая, он начал с интересом наблюдать за жизнью Бродвея. Зарево со всех сторон било в глаза, шум и голоса толпы заглушали грохот эстакадных поездов и сабвеев, из кафе и ресторанов слышалась громкая музыка. Жизнь продолжалась. Всех их, а значит, и его, Юрия Викторовича Ростовцева, тридцати трех лет…
В дверь кто-то тихо постучал. Юрий нервно вздрогнул, будто со сна, отходя от воспоминаний, и повернулся к двери.
– Войдите!
Вошла молодая красивая женщина в неброском темном платье и небольшой мягкой синей шляпке с вуалеткой….
Розовое, пышущее здоровьем лицо, четкие очертания полных губ и лучистые глаза… Елена сейчас совсем не походила на то испуганное существо, как в ночь их знакомства.
– Как прошли визиты, дорогая? – улыбнулся он.
– Без всякого толка… – покачала Елена-Нора головой. – Там, где требовалась компаньонка для пожилой леди, – процитировала она объявление, – никакая не пожилая леди, а форменная старая мегера! К тому же скупая, как ее дедушка.
– Как… э-э… кто?
– Как сам черт! – произнесла с улыбкой Елена, заставив и его рассмеяться. – На место продавщицы в магазин духов уже взяли кого-то. А там, где искали кельнершу в казино… – она вздохнула, – управляющий так на меня пялился, что все стало ясно с первой же минуты.
Его подруга и возлюбленная уже не первый день искала себе место, рассудив, что Нью-Йорк в этом смысле дает немало возможностей, и она быстро найдет работу. Пока, однако, не выходило.
– Ну вот, – продолжила она. – Так что я, не заходя в номер, решила заглянуть к тебе – вся взмокла и пропылилась, пока по этим улицам бегала. А у тебя весьма роскошная ванная!
И скрылась за дверью уборной.
А Юрий все думал, что ему нужно сказать, что ей не надо искать работу в этом исполинском чужом городе. Что – да пусть даже хоть и завтра – им нужно поехать в Вашингтон в русское посольство, чтобы Елене тоже получить русский паспорт и сразу обвенчаться в тамошней церкви, заверив метрическую запись у посла. И в Санкт-Петербург она вернется его женой… И… и все будет хорошо! Думал и никак не мог подобрать слова, чтобы звучали убедительно. А когда из дверей ванной с лукавой улыбкой вышла Елена, завернувшаяся, как в бурнус, в махровую простыню, он не стал ничего говорить, а пошел следом за ней в спальню…
В себя они пришли только через час, и первым делом разлили купленное еще вчера вино по бокалам. Он смотрел на Елену влюбленным, чуточку смущенным взглядом. И не думал о разговоре, который должен между ним произойти, и о том, что должен ей сказать.
– Выпьем за то, чтобы нам благополучно закончить дела… – шутливо сказала она, принимая бокал.
Ростовцев обнял спутницу. Она прикрыла глаза, сладко поежилась в его объятиях и подставила губы для поцелуя.
– Удивительная вещь жизнь, – заговорила снова, не спуская с него блестящего взгляда. – Вот, казалось бы, ни логики, ни смысла, игра в кости… Мы не должны были вообще встретиться. А наш корабль не должен был погибнуть…
– Да, с этой льдиной как будто сам дьявол все это устроил! – вздохнул он.
– Брось, Юрий! Или это демоны и духи гнали «Титаник» в ночь через ледяные поля во мраке?
– Может быть! – бросил Ростовцев, вспомнив вдруг последние слова безумного мага.
Елена помолчала, а затем вдруг спросила:
– Скажи, все-таки… я тебя сильно подвела с этими бумагами?
Юрий лишь вздохнул.
Вечером следующего после спасения дня он, окончательно придя в себя, потребовал, чтобы Елена принесла документы Нольде. Увы! Его ждало горчайшее разочарование! Сверток с папкой, как видно, лежал на дне шлюпки, в воде, да еще на него, судя по следам, не раз наступали пассажиры.
Бумаги превратились в слипшийся ком, чернила расплылись – даже сам Шампольон не взялся бы за то, чтобы прочесть их. Лишь на несколько верхних страницах можно было что-то разобрать. А карта напоминала мазню сильно нетрезвого художника… Может оно и к лучшему? Если подумать, за это «наследство» сумасшедшего барона еще весьма возможно пришлось бы потягаться с бывшими товарищами по партии, с Охранным отделением и еще бог весть с кем. Стать миллионером, конечно, соблазнительно. Но риск… А сейчас, когда он встретил Елену, особенно хочется жить долго и счастливо, не имея злых и сильных врагов за спиной.
– А кто хоть тебя за ними послал, можно узнать? – спросила Елена немного погодя. – Или это какой-то секрет?
«Судьба!» – хотел он сказать, но лишь многозначительно покачал головой, мол, лучше об этом не говорить попусту.
– Ладно, не думай об этом, дорогой. Давай выпьем еще?
