– 3 шт., изготовленные ОСЗ[124] в 1900 г., № 28, 29, 32;
– 5 шт., изготовленные ОСЗ в 1915 г., № 58, 59, 60, 61, 88.
Все тела в исправном состоянии. Системы 1915 г. сделали всего по несколько выстрелов.
– 12/40-дм орудия, снятые с броненосца «Три Святителя»: № 41 (1904 г.), № 2 (1895 г.), № 44 (1902 г.), № 8 (1895 г.); с броненосца «Пантелеймон»: № 77 (1914 г.), № 9 (1895 г.), № 40 (1902 г.), № 1 (1895 г.);
– с броненосца «Иоанн Златоуст» сняты четыре 12/40-дм пушки, все английские фирмы Виккерса, произведенные в 1914 г., № 1499, 1487, 1489, 1485 (две без затворов, но их можно подобрать).
Перейдем к орудиям меньших калибров:
– С «Евстафия» сняты: 203/50-мм № 45, 44, 34, 21 и 152/45-мм Канэ № 12 и 22 (1900 г.). Последние две требуют небольшого ремонта.
Все вышеперечисленные орудия находились в полной боевой готовности и имели незначительную или допустимую степень расстрела.
По приказу Реввоенсовета шесть 203/50-мм пушек, снятых с «Евстафия» и «Иоанна Златоуста», были назначены на береговые батареи: 4 – в Керчь, 1 – в Одессу и 1 – в Очаков[125].
Замечу, что полных списков орудий, захваченных красными в ноябре 1920 г. в Севастополе, мною не найдено, а скорее всего, их вообще в природе не существует. Но и вышесказанного хватит, чтобы представить, какую огневую мощь Врангель мог сосредоточить на Крымском перешейке.
Мало того, в Севастополе стоял поднятый линкор «Императрица Мария», с которого можно было снять часть брони, двадцать 130/55-мм пушек и многие сотни 305-мм и 130-мм снарядов. Вместо этого Врангель приказал вывести линкор из дока и вновь затопить. Опять же красные, изгнав белых, подняли линкор и использовали 305 и 130-мм пушки «Марии» для создания береговых батарей и железнодорожных артустановок.
Увы, все это так и осталось невостребованным, хотя у Врангеля было 9 месяцев для обустройства перекопских позиций.
Наконец, у белых имелся сравнительно сильный флот, а у красных флота не было, за исключением нескольких мобилизованных гражданских судов, составлявших Азовскую флотилию.
Были у Врангеля и людские резервы. Почти 450 тысяч «бывших» сбежались в Крым, спасаясь от большевиков! Вспомним хотя бы булгаковский «Бег». Они ели, пили, интриговали и всячески мешали военным. Почему Врангель не приказал им взять в руки оружие или, по крайней мере, лопаты? Приват-доцента Голубкова, как человека образованного, поставить к дальномеру на батарее 6-дюймовых пушек Канэ, а господину Корзухину с женой вместо «пушного товара» – в руки по лопате и на Перекоп на рытье окопов.
Сейчас СМИ называют беженцев в Крыму элитой русского общества, лучшими его представителями. Но вот вопрос, почему эта элита не пожелала не то что кровь проливать, а просто немного попотеть – жирок сбросить на перекопских позициях? Издавна гражданское население Руси принимало участие в обороне городов, и в 1941 г. сотни тысяч женщин и стариков вышли рыть окопы и противотанковые рвы на подступах к Москве и Ленинграду.
Но тут «образованная часть общества» и дородное купечество не пожелали спасать ни «Русь святую», ни самих себя. Менталитет не тот: пойти господам в Париже и Стамбуле в таксисты и половые в кабаках, а дамам – на панель? Да запросто! Но лопату в руки… Фи!
А Врангель и Ко ни войска, ни «элиту», ни местных жителей и не собирались привлекать. А ведь почти за год можно было создать систему укреплений почище, чем линии Мажино и Маннергейма.
Почему же это не было сделано? Именно из-за косности мышления русских генералов и адмиралов. Шашки наголо! Кавалерийская лава, вперед! Пехота с музыкой на пулемёты – шагом марш! Вот это по-нашему! А формировать крепостные дивизии, строить теплые подземные казармы для личного состава… Такой глупостью наши господа офицеры свои головы забивать не изволили.
Врангелю не нужно было строить доты-«миллионники»[126], как это делал Маннергейм. Ему было достаточно разобрать, как детский конструктор, башни, казематы, системы ПУС[127] лишенных хода броненосцев, а затем собрать их на перешейке.
И это не фантазии автора. В 1921 г. руководство красных Морских сил на Чёрном море предложило использовать четыре броненосца в качестве плавучих батарей для защиты Одессы и Днепро-Бугского лимана. Все оборудование броненосцев находилось в рабочем состоянии, кроме машин, взорванных англичанами. Однако председатель Реввоенсовета Троцкий устроил истерику и велел сдать броненосцы на лом.