107-мм пушки и 152-мм гаубицы при царе-батюшке считались тяжёлой полевой артиллерией и предназначались для разрушения лёгких полевых (земляных) укреплений. Французские же пушки представляли скорее музейную ценность, нежели боевую.
Более мощными орудиями Южный фронт не располагал. В глубоком тылу красных хранилось на складах несколько орудий большой и особой мощности, доставшихся от царского ТАОНа (корпуса тяжёлой артиллерии особого назначения). Но к ноябрю 1920 г. они находились в плачевном техническом состоянии, к ним не было обученных расчётов и средств тяги. Лишь к 24 марта 1923 г. красным с трудом удалось ввести в состав ТАОНа восемь 280-мм гаубиц Шнейдера и три 305-мм гаубицы обр. 1915 г.
С имевшейся в наличии артиллерией Фрунзе ещё мог выиграть сражение в чистом поле у врангелевцев или поляков.
Так что получается? «Красные орлы» совершили нечеловеческий подвиг, овладев Крымским перешейком? Да, действительно, с обеих сторон было совершено много геройских дел. Но в целом красные дрались с противником, запрограмированным на бегство, а главное, «линия Врангеля» оказалась «потемкинской деревней». Однокашник и собутыльник нашего барона барон Маннергейм оказался куда умней. Зато в «Записках» Врангель будет бессовестно врать, говоря о борьбе на Перекопе: «Красные сосредоточили колоссальную артиллерию, которая оказывала своим частям мощную поддержку». К этому времени и советский «Агитпром» приступил к фабрикации легенд и мифов о штурме Перекопа.
По данным статьи В. Триандафиллова «Перекопская операция Красной армии»[121], на трёхкилометровом участке Перекопского перешейка от Сиваша до Перекопского тракта у белых было всего 10 орудий, то есть по 3 орудия на 1 км фронта. А западнее тракта до Перекопского залива на 8-километровом участке находилось 40 орудий, то есть по 5 орудий на 1 км фронта. Все орудия полевые, в основном трёхдюймовки.
Для сравнения вспомним, что в ходе штурма Севастополя в 1941 г. немцы имели 50 орудий на 1 км фронта, а Красная армия в 1944 г. в районе Сапун-горы – до 300 стволов на 1 км.
Участник боёв за Перекоп полковник Михаил Левитов высмеивал советских историков, расписывавших бетонные укрепления белых: «У нас вообще таковых не было»[122].
Другой участник боев, поручик Мамонов, вспоминал: «Окопы на Перекопе были хороши и даже с проволочными заграждениями, но опять наши штабы забыли, что имеют дело с живыми людьми. Ни землянок для людей, ни складов, ни дров, ни колодцев предусмотрено не было».
Управляемые фугасы и минные поля на Крымском перешейке были выдуманы врангелевской прессой, а позже перекочевали на страницы монографий маститых советских историков.
Таким образом, штурм Перекопа представлял собой успешное наступление Южного фронта против бессистемно и наскоро возведенных полевых укреплений белых. В результате, по завышенным данным, потери красных как на перешейке, так и во всем Крыму составили около 10 тысяч убитыми и ранеными.
Историки Гражданской войны, как советские, так и эмигрантские, как-то упускают из виду, что к 1917 г. Севастополь был по мощности второй после Кронштадта крепостью России, а также главной базой Черноморского флота.
В Севастополе имелись десятки крепостных и морских пушек и мортир калибра 305, 280, 254, 203, 152, 120 и 102 мм. Имелся и огромный запас снарядов.
Крепость располагала десятками вагонеток, несколькими километрами узкоколейных железнодорожных веток, специальными устройствами (крепостными передками) для перевозки тяжёлых орудий по гужевым дорогам и т. д. Не следует также забывать, что Севастопольская крепость была одновременно и заводом с ремонтными мастерскими, бетономешалками и т. д. Таким образом, Севастопольская крепость была способна своими силами строить бетонные укрепления.
Сколько ни грабили немцы, а затем союзники, запасы Черноморского флота и Севастопольской крепости к 1920 г. были огромны.
В Крыму был мощный «Севморзавод», плавучий завод (мастерская «Кронштадт») и несколько других металлообрабатывающих заводов, которые без проблем могли изготовить любое количество металлических устройств и элементов конструкций для фортификационных сооружений перешейка. На складах Черноморского флота имелись сотни тонн броневой стали, в батареях Севастопольской крепости были в большом количестве основания для орудий, броневые двери, радио, телефоны, кабели, электродвигатели и прочее оборудование для мощных фортов. Англичане взорвали машины на шести русских броненосцах и крейсере «Память Меркурия», но свыше ста их пушек калибра 152–305 мм были в целости и сохранности.
Когда большевики заняли Севастополь, на его береговых батареях они обнаружили 7 исправных 10/45-дм пушек и как минимум одно орудие, требовавшее ремонта, несколько 152/45-мм пушек Канэ и 120-мм пушек[123], а также 4 исправные 11-дм (280-мм) пушки обр. 1877 г. производства Круппа. Кроме того, там находилась исправная 305-мм гаубица обр. 1914 г. (ствол № 40).
Согласно акту за 1925 г. «О сдаче Севастопольским портом и принятии АУ РККА 12/40-дм пушек», принято: