Зимние шторма сорвали многие десятки мин из минных заграждений, выставленных Октябрьским летом. В результате у Севастополя плавать стало опасно даже по фарватеру. Вот происшествия только одного дня 11 февраля 1942 г.: «В 10 ч. 00 м. базовый тральщик № 412, вышедший в 21 ч. 30 м. 9 февраля с транспортом “Красная Кубань” из Новороссийска в Севастополь, в точке ш = 43°01′, д = 34°10′ расстрелял плавающую мину образца 1908 г.
В 14 ч. 25 м. сторожевой катер № 024 в точке ш = 43°01′, д = 34°10′ расстрелял плавающую мину»[234].
Забегая вперед, скажу, что Октябрьский был очень озабочен потерей транспортов на своих минах. 4 марта «командующий приказал командирам военно-морских баз самим лично утверждать, контролировать и обеспечивать переход транспортов в районах своих баз, надежно прикрывать свои коммуникации с моря и воздуха, обеспечить конвои грамотными лоцманами, обеспечить надежный проход транспортов по фарватерам, а также вход их в базы и выход из баз, не допускать в дальнейшем гибели транспортов на своих минных заграждениях»[235].
Если быть последовательным, то Октябрьский должен был обратиться к Верховному с просьбой отдать под трибунал тех, кто оные мины ставил.
Как уже говорилось, Октябрьский пошёл на хитрость и обозвал траление собственных мин «расширением фарватера». Вроде бы чисто техническое мероприятие, можно и в Москву не докладывать.
Но перейдем к делам чисто артиллерийским. Вывоз артиллерийских боеприпасов в феврале 1942 г. продолжался. 17 февраля в 13 ч. 20 мин. крейсер «Коминтерн» с практически боезапасом прибыл из Севастополя в Батуми[236].
Как это понимать? Что такое практические боеприпасы? Это артиллерийские выстрелы, в которых снаряды не снаряжены взрывчатым веществом. Заряды или полные, или половинные. Так, снарядить тротилом или каким-либо суррогатным ВВ артиллерийский снаряд – дело плевое, и мы уже знаем, что в Ленинграде это практиковалось. А для стрельбы по противнику и половинный снаряд сгодится, а заодно и износ канала будет существенно меньше.
Кстати, об износе каналов орудий. 8 декабря 1941 г. приказом командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского командир батареи № 30 капитан Г.А. Александер был награжден орденом Красного Знамени за срыв наступления врага на Севастополь. В приказе говорилось: «С 1 по 20 ноября артогнём батареи уничтожено: 6 батарей противника, в том числе одна трухорудийная батарея на гусеничном ходу, свыше 40 танков и бронемашин, около 50 грузовых автомашин с живой силой, один паровоз с двумя вагонами, 12 пулемётных и миномётных точек, свыше 25 подвод и более 1000 человек живой силы противника. В большинстве своем цель поражается с первого выстрела. За время боевых действий батарея имеет убитыми – 4 человека, ранеными – 3 человека».
Любопытный нюанс: что это за «трёхорудийная батарея на гусеничном ходу»? Вряд ли здесь идет речь о 75-мм самоходках, которые наши командиры путали с танками. Буксируемых артиллерийских орудий на гусеничном ходу у немцев не было вообще, если не считать 20,3-см H.503(r), а по-русски – трофейных советских 203-мм гаубиц Б-4. Так что батарея № 30 уничтожила три Б-4, если не считать их очередными фантазиями нашего славного адмирала.
С 1 октября по 31 декабря 1941 г. батарея выпустила по врагу 1238 снарядов. Только за один день, 17 декабря 1941 г., орудия батареи произвели 117 выстрелов. Замечу, что живучесть 305/52-мм ствола составляет всего 200 выстрелов.
В итоге в среднем каждая пушка батареи выстреливала 309–310 раз. Но тут следует сделать два замечания. Во-первых, живучесть рассчитывается на полный заряд. А батарея № 30 в подавляющем большинстве случаев стреляла на дальность, обеспечиваемую уменьшенным зарядом. Таблицы стрельбы, кроме для 305-мм шрапнели, были только для уменьшенных зарядов.
А во-вторых, критерием расстрела ствола с мелкой нарезкой было падение начальной скорости более чем на 4 %. Такая высокая точность важна для стрельбы по удаленным быстро передвигающимся целям. Для стрельбы же по наземным целям, я уж не говорю о стрельбе по площадям, такой точности явно не требуется.
Тем не менее стволы 30-й батареи нужно было менять в преддверии будущих боев. К этому времени уже существовали 305/52-мм лейнированные стволы, но на севастопольских батареях их не было.
До войны замена 305-мм стволов на береговых батареях производилась только с использованием специальных железнодорожных кранов. Но имевшийся на батарее кран был поврежден вражеским снарядом. Кроме того, использование громоздких и видимых за многие километры кранов нарушило бы скрытность работ. Поэтому было принято решение менять стволы без крана с применением домкратов и талей.
Ситуация осложнялась тем, что башни 30-й батареи находились всего в полутора километрах от линии фронта и отлично просматривались противником, не говоря уж о постоянном артиллерийском и миномётном обстреле. Поэтому любые работы могли производиться здесь только в ночное время с тщательной светомаскировкой.