Евпаторийский совет постановил не допускать Ленина в Евпаторию, а если приедет, арестовать и выслать.
Керченский Совет постановил Ленину приехать разрешить, но если будет выступать, арестовать.
Надо ли говорить, что Ленину и в голову не приходило в столь напряженной обстановке покидать Петроград и ехать в Крым.
Итак, в Крыму имело место полное засилье меньшевиков и эсеров. Так, к июню 1917 г. только в Севастополе в партии эсеров состояло 27 тыс. человек.
В апреле 1917 г. состоялось первое организационное собрание большевиков Севастопольской крепости. Был созван горком РСДРП(б). Его членами стали: А. Калич, И. Назукин – матрос-подводник, И. Ржанников – большевик с 1903 г., С. Сапронов – матрос, участник революционного движения на Балтике в 1912 г. Дмитрий Ильич Ульянов вошел в агитационную группу горкома.
Однако постепенно в Крыму стали проявляться признаки революционного брожения. Так, в апреле 1917 г. 52-й Виленский пехотный полк отказался отправляться из Феодосии на фронт. С большим трудом его все-таки отправили.
Севастопольский Совет с санкции Колчака послал военный корабль к острову Березань, где в марте 1906 г. были расстреляны лейтенант Шмидт и другие руководители восстания на крейсера «Очаков». 16 апреля 1917 г. их останки нашли, а 8 мая доставили в Севастополь.
На перезахоронении несли портреты лейтенанта Шмидта и лозунги типа «Победа над Германией – путь к братству народов». В шоу активно участвовал сын лейтенанта прапорщик Евгений Шмидт. Ему Керенский присвоил приставку к фамилии – Шмидт-Очаковский. До этого подобные приставки давали только русские императоры. Евгений Петрович стал весьма популярен на юге России. Он постоянно разъезжал по митингам и выступал с речами. Но, увы, он «поставил не на ту лошадку» и пошел служить к Деникину, а затем уехал в эмиграцию. И в Добрармии, и в эмиграции со Шмидтом-Очаковским никто не желал иметь дела.
А в Новороссии народ гадал: куда делась столь знаменитая личность? И пошли по городам и селам «дети лейтенанта Шмидта».
16 мая 1917 г. военный министр Керенский прибыл в Одессу. В этот день в знаменитом Одесском оперном театре состоялся многолюдный митинг. В едином порыве аудитория встала, когда в ложе показался Керенский с красной лентой через плечо. Почти час несмолкающие аплодисменты не давали ему раскрыть рот. Керенский раскланивался и бросал в зал алые розы из огромной охапки, услужливо поданной кем-то из сопровождающих.
Речь Керенского была полна привычной патетики и красивых слов. «Товарищи! В нашей встрече я вижу тот великий энтузиазм, который объял всю страну, и чувствую великий подъем, который мир переживает раз в столетие. Не часты такие чудеса, как русская революция, которая из рабов делает свободных людей… Нам суждено повторить сказку Великой французской революции. Бросимся же вперед за мир всего мира, с верой в счастье и величие народа!»
Великий болтун тут окончательно заболтался. Французы сначала ударились в якобинский террор, а закончили 18 брюмера 1799 г.
За Керенским выступал Колчак. Ну а затем министр и адмирал отправились в порт, где их ждали четыре миноносца. Затем Керенский устроил тур по Севастополю. Посетил линкор «Георгий Победоносец», возложил Георгиевский крест на могилу лейтенанта Шмидта и т. п.
На настроения моряков-черноморцев, безусловно, влияло не только «шоу» адмирала Колчака, но и общая военная обстановка. В отличие от Балтики, на Чёрном море все классы кораблей, включая подводные лодки, эсминцы и миноносцы, эпизодически вели боевые действия. Черноморский флот имел как минимум четырёхкратный перевес над германско-турецкими силами.
Спору нет, морская служба везде нелегка. Но бытовые условия моряков-черноморцев были несравнимо лучшие, чем на Балтийском флоте.
Очередной пропагандистской акцией Временного правительства стала массовая отправка политкаторжан в Крым. Так, в Ялту в апреле – мае 1917 г. прибыло свыше 130 бывших политзаключенных. Из них 116 разместили в Ливадийском дворце, а остальных – в санатории «Гнездышко» в Алупке.
Специальный санаторий для политзаключенных был создан в Евпатории. Среди прочих там в мае 1917 г. отдыхала террористка каторжанка Фанни Каплан. Кстати, там она закрутила роман с… Дмитрием Ильичом Ульяновым. Эх, упустила Фанни такую родню, и опять террором занялась!
Естественно, бывшие политзаключенные занимались не только лечением и любовью, но и всеми силами лезли в политическую борьбу на полуострове.
Мало того, все партии слали в Крым из Петрограда своих эмиссаров. Так, в мае 1917 г. в Крым заявилась «бабушка русской революции» Екатерина Брешко-Брешковская. Что она сделала конкретно для революции, я так и не понял. Она постоянно куда-то ходила, с кем-то судилась. В 1874 г. Брешко-Брешковская «ходила в народ», потом к эсеру Гершуни, потом к Азефу, ну а в 1917 г. влюбилась в Керенского. Царские власти её периодически арестовывали, отправляли на каторгу, потом она надоела, и её просто сослали.