Еще она уже тихо прошептала: «Дети... Не оставь». Он понял, сжав губы, кивнул головой, с усов крупными каплями упали слезы. И, сдерживая плач, чтобы не расстраивать ее, каким-то изменившимся голосом повторял обычное: «Только не беспокойся. Все будет, как ты скажешь...»
Когда Наталья Николаевна умерла, Ланскому было 64 года. Об отставке он и не думал, поскольку требовались деньги и немалые: у него остались три дочери-барышни. Правда, довольно быстро они оставили родительский дом, выйдя замуж за офицеров-кавалергардов.
Уехала искать счастья за границу падчерица Ланского Наташа Пушкина, оставила Петру Петровичу двоих старших детей от брака с Дубельтом. Этим внукам Пушкина, девятилетней Наташе и восьмилетнему Леонтию, «дедушка Ланской» заменил родителей, которые в 1868 году развелись.
Леонтия Петр Петрович определил в Пажеский корпус, Наташу – в женское учебное заведение. Но все каникулы и праздники дети проводили дома у Ланского.
Неприятная, стоившая Петру Петровичу больших треволнений история, приключилась с Леонтием. Трудные характеры матери и уж тем более вспыльчивого, неуравновешенного отца – не назовешь благим наследством. Однажды поссорившись с товарищем по Пажескому корпусу, Леонтий в порыве ярости всадил ему в бок перочинный нож.
Решив, что стал убийцей, он покинул корпус и прибежал домой. К несчастью, «дедушки Ланского» не было. В его кабинете Леонтий нашел револьвер и выстрелил себе в грудь.
Рана оказалась не смертельной. Леонтия спасли, но извлечь пулю не удалось. С момента этого страшного случая у него начались эпилептические припадки. Разумеется, на Пажеском корпусе пришлось поставить крест. Ланской, однако, устроил его учиться в Морской корпус, по выходе из которого тот получил звание мичмана и дослужился до капитана 2 ранга.
Наташа Дубельт, окончив институт, стала жить у замужней дочери Ланских, своей тетки Елизаветы Петровны в провинции. Там в нее влюбился земский врач. Наташа отвечала ему взаимностью. Тогда Елизавета Петровна написала своей сводной сестре Наталье Александровне в Германию, прося разрешения племянницы на брак.
Но та, видимо, посчитав эту партию неподходящей для дочери, попросила прислать дочь к ней в Висбаден, где выдала замуж за отставного капитана.
Судьба самой Натальи Александровны, чьи жизненные перипетии, по общему мнению, окоротили жизнь ее матери, за границей сложилась в высшей степени удачно. Вот что значит энергия и вера в себя! В Германии на младшей дочери Пушкина женился немецкий принц Николай Насаусский. Наталья Александровна получила титул и фамилию графини Меренберг. Но, возможно, такому счастливому завершению всех треволнений послужило и то, что Наталья Александровна не была обременена детьми: все заботы о них пали на Ланского и родню Дубельтов, где воспитывалась младшая дочь Анна.
...Годы шли, чередуя радостные и печальные события. Праздники и невзгоды дети Пушкина и родные дети Петра Петровича переживали вместе, не на словах, а на деле приходя друг другу на помощь в тяжелые минуты жизни. Когда из-за ложного обвинения покончил жизнь самоубийством муж старшей Пушкиной Л.И.Гартунг, Мария Александровна нашла теплоту, понимание и приют у родни своего отчима. Здесь «тетю Машу» очень любили, и это скрасило жизнь одинокой и материально нуждавшейся Марии Александровне.
Сам Петр Петрович, когда он лечился от ревматизма, гостил в немецком семействе Натальи Александровны Пушкиной-Дубельт-Меренберг. Наташа, ставшая за границей матерью еще троих детей, по-прежнему оставалась для Ланского родной дочерью, один звук имени которой возвращал его к незабвенному, образу.
Наташа! Наталья Николаевна. Покинувшее его сокровище. Окруженный ее портретами, Ланской ложился спать, глядя на ее прекрасное, нестареющее лицо. И поутру, открыв глаза, снова встречался с ней взглядом.
Все годы вдовства Петр Петрович неизменно ездил к дорогой ему могиле в Александро-Невской лавре. Много лет назад он отказался от большой чести, предложенной ему императором когда-нибудь найти вечный покой в пределах построенного при нем Благовещенского собора. Командир Конного полка Ланской много сил отдал возведению этого храма. Но относительно того, где ему быть похороненным, у него сомнений не было – там, где покоится его жена.
Смерти Ланской не боялся. Близкие слышали, как он, отходя ко сну, с облегченным вздохом говорил:
– Одним днем ближе к моей драгоценной Наташе!
Там, за гранью земного бытия, он мог смело явиться перед ней и по-солдатски четко заявить: все завещанное ею он по мере своих сил выполнил. Ей не в чем упрекнуть его. Уж она-то знает, как он любил ее. Поверят ли другие? Пусть судят как хотят.
И что они знают о любви?..
