Конечно, воспитанник Мирбаха был далеко не ангел. Никола, скорее, походил на маленького разбойника, не желавшего признавать никаких правил, никакой власти над собой. Как-то в Павловске, собрав ораву сверстников, он раздал им игрушечное оружие. С оглушительными криками, под адский барабанный бой и визг сигнальных рожков эта орда стала «штурмовать» одно из дворцовых зданий. Охрана растерялась, не зная, как поступить в таком случае. Решив, что свершилась революция, фрейлины попадали в обморок.
Мальчишке, который бредил армией и вообразил себя предводителем войска, устроили изрядную трепку. Никакие его объяснения никто и слушать не хотел. «Ах так? Ну вы еще меня попомните!» Павловские обитатели и не подозревали, что им теперь вовсе не поздоровится. Бурлившая в Николе энергия, страсть придумывать проказы одна хлеще другой превратили его в бич Божий.
Немец с прямой, как штык, фигурой и ледяным взглядом светлых глаз, изъяснявшийся резкими, как воинские команды, фразами, был скорее укротителем, чем воспитателем. Мать и наставник полагали, что, пока не поздно, надо заставить ребенка уважать и бояться силу. Господин Мирбах, собственно, других методов и не знал. Получив в полное распоряжение «маленькое чудовище», он преисполнился энтузиазма. У него достанет твердости превратить своего подопечного в наследника хорошего благонравного бюргерского дома, вдолбить в эту непутевую голову правильные основы жизни.
Никола быстро сообразил, что ему объявлена война, и приготовился к нападению. Кто кого? Очевидно, Мирбаху приходилось несладко – подрастающий Никола не упускал малейшей возможности, чтобы доказать ненавистному немцу, что он крепкий орешек. И все-таки одолеть методичного, неутомимого наставника было невозможно. Никола менялся – и не в лучшую сторону. Дело касалось куда более существенных вещей, чем дерзкие выходки.
«Грустно было мое детство, – вспоминал впоследствии великий князь Николай Константинович. – Я вынес из него две-три мысли и ни одного хорошего чувства. А чувства во мне от природы есть, и горячие, но они зарыты Мирбахом... Боюсь только, чтобы не сделаться похожим на Роман Андреевича, который воображает, что он человек с сердцем, а в сущности, инквизитор».
Несмотря на юный возраст, Никола замечал, что Мирбах старается воздействовать на его душу, переделать его на свой лад. Изо дня в день он внушал воспитаннику уверенность, что всем в мире правит сила и кого хочешь можно скрутить в бараний рог. Выигрывает тот, кто вызывает страх. Надо вытравить из себя жалость. Если хочешь преуспеть, в первую очередь надо уметь подчинять себе окружающих любыми методами и не ведать укоров совести.
Возможно, то была не вина Мирбаха, а проявление необъяснимой детской жестокости, но однажды произошел случай, который должен был бы насторожить родителей Николы. В Павловске мальчик привязал к дереву козленка и смотрел, как собаки травят беззащитное животное. Кто-то из окон дворца увидел ужасающую картину: пятна крови на белой шерсти и юного мучителя, с любопытством наблюдающего, что же будет дальше.
Со временем Никола начал понимать, что Мирбах – настоящий, по его словам, «инквизитор», а ему ничего не остается делать, как покориться его методе воспитания.
...Беспрестанно понукать ребенка, убеждать его в том, что он ни на что хорошее не годен, – лучший способ превратить его в затурканное существо, которое будет опасаться каждого собственного шага. Из таких детей обычно вырастают обидчивые, безвольные меланхолики с мрачным мироощущением. Есть и второй вариант: ретивые воспитатели наталкиваются на гранит, на решимость не дать себя в обиду и всеми силами сопротивляться. Опаска подпустить кого бы то ни было близко к себе, постоянная готовность к отпору – сколько на это тратится душевных сил! История полнится подобными примерами. И все бы ничего, если б на этом граните не оставались царапины, саднящие всю жизнь.
Никола замкнулся. Как затравленный зверек, он, притаившись, старался не раздражать воспитателя и следовать его указаниям. Но в конце концов оказывалось, что эта временная передышка нужна лишь для того, чтобы крепче насолить Мирбаху.
