Глаза Николая Чудотворца печально и понимающе смотрели на нее...
28 мая 1873 года Хива пала. Хан прислал Кауфману письмо с выражением покорности «Белому царю». Это были торжественные, незабываемые минуты. Раскатистое «ур-р-ра!» сотрясало неприступные крепостные стены, овладеть которыми безуспешно старалось несколько поколений русских военных. И вот – свершилось. Несмотря на тяжелый, в 250 верст последний переход к крепости, сейчас солдаты и офицеры ликовали, обнимались друг с другом. Покорение Хивы для них означало не только выполнение приказа государя, но и возвращение на родину. Помянув тех, кто не дожил до счастливого дня, сложив голову за веру, царя и Отечество, все думали и говорили только об одном – домой, домой!
Хивинское ханство перешло под протекторат Российской империи. Под охраной расквартированного здесь гарнизона налаживалась мирная жизнь. Остальные солдаты и офицеры, согласно приказу, возвращались в свои края. Россия ликовала. «Туркестанцев» встречали как героев.
...Получив от Николы извещение, что он откомандирован в Петербург, Фанни немедленно поехала ему навстречу. Сократить разлуку хотя бы на несколько дней – это казалось счастьем.
Из донесения агентов, наблюдавших за дамой, живущей на Михайловской площади: «20 июня 1873 года. ...Горничная проговорилась вчера, что госпожа ее имеет намерение побывать в Одессе и Крыму».
Что ж, желание вполне невинное. Полиция ненадолго успокоилась, поверив горничной, которую Фанни нарочно посвятила в свои «черноморские» планы. Однако 2 июля господа с военной выправкой, одетые в штатское, донесли, что интересующая их дама переменила свои намерения увидеть прекрасную Одессу и отправляется в Поволжье: «Села в вагон 1-го класса под № 281. Одета в голубое платье, в коричневую шляпу с вуалью».
Фанни действительно ехала к волжским берегам. Никола же выбирался из Туркестана сначала по железной дороге до Каспия, а затем по Волге вверх пароходом. Они договорились встретиться в Казани. Но, прождав его десять дней, Фанни отправилась пароходом в Нижний Новгород – Никола перенес встречу туда.
Она первый раз видела великую русскую реку, приволжские города, живописно расположенные по склонам. Все приводило ее в восторг: песчаные берега и крутые горы, поросшие березовыми лесами, белые колокольни церквей на зеленых холмах, а главное – упоительный воздух и простор.
Пароход до отказа был заполнен самыми разными пассажирами. Большую часть времени Фанни проводила на палубе, потому что все билеты были распроданы и ей пришлось договариваться с капитаном, он галантно уступил ей свою каюту на ночь. Фанни впервые видела «непетербургскую» Россию, и она навсегда осталась в ее памяти.
Десять лет спустя вспоминала Фанни о волжском путешествии так, будто вернулась из него вчера: «Я с любопытством наблюдала пассажиров, большая часть которых из экономии запасалась своим чаем и сахаром. Между ними была несчастная чахоточная, ехавшая на кумыс; прокутившийся гвардейский офицер, посланный на Кавказ, где, как он мне конфиденциально сообщил, намерен был покончить жизнь самоубийством с помощью вина». Фанни была поражена: она никогда не слышала о подобном способе уйти в мир иной».
Ей казалось, что на маленьком пароходе плывет вся Россия, страна ее Николы. Чубатые парни в необъятных шароварах выкладывают снедь на расшитое полотенце. Какой-то мусульманин стал на молитву, не обращая внимания на насмешливые улыбки пассажиров. Три цыганки в цветастых юбках и барон с золотой серьгой в ухе гортанными голосами о чем-то спорят друг с другом. То и дело отирая с лоснящегося лица пот, дородная купчиха завистливо поглядывает на парижское платье Фанни. Среди пассажиров были офицерские жены, чьи рассказы о мужьях, служивших в Туркестане, Фанни слушала с особенным любопытством. Но больше всего было мужиков. «Как животные, лежали они на мешках на грязной палубе под палящими лучами солнца, вежливо отодвигаясь, когда я пробиралась между ними, и называя меня прекрасной англичанкой».
Приехав в Нижний Новгород, Фанни каждый день являлась на пристань к приходу парохода и высматривала Николу. Его все не было. Позже выяснилась причина задержки. По пути следования великого князя его часто просили выступить перед людьми, как представителя императорского дома да еще боевого офицера, возвращавшегося с победой. Манифестации, чествования, обеды. Отказаться было невозможно, и Никола катастрофически опаздывал на свидание с Фанни.
Бесполезно прождав его и в Нижнем Новгороде, Фанни уехала в Петербург и по прибытии получила письмо с обозначением нового места встречи – Самара.
«Самара, 6 июля 1873 г.
Наконец-то после пятимесячной разлуки я увижу тебя. Не верю своему счастью, но у меня в руках твои письма, они говорят, что это не грезы.
Мне казалось, что я похоронен и все кончено, и вот я возвращаюсь к жизни... Ты была права: я стал более человеком, а ты, конечно, более женщиной, чем прежде. Если даже хивинская экспедиция не смогла разлучить нас, то все остальное будет бессильно... Еще несколько минут, и я раздавлю тебя в своих объятьях».
