Едва ли кому-то придет в голову назвать пасхальный набор “Модница” или, скажем, “Щеголь”. Или вот еще хорошая идея – пасхальный набор “Шик”. Шик вообще занятное слово. В нем есть какая-то трудноуловимая идея: шик – это не только особая эффектность и изысканность, это что-то не каждому доступное и вызывающее зависть у других, которая, скорее всего, тешит тщеславие носителя этого самого шика. Слово отличное, яркое, выразительное, но… безблагодатное.
Да, кстати о шике. Не могу не вспомнить чудную историю. 6 января 2004 года Государственный историко-архивный Владимиро-Суздальский музей-заповедник посетил президент Путин. Он оставил в книге отзывов восторженную запись: “Шикарно, как и всё на Руси! Владимир Путин”. Здесь замечательно всё: и то, как подходит эпитет шикарный историко-архивному заповеднику, и идея, что вообще “всё” может быть шикарным (а также, вероятно, эксклюзивным и элитным), и особенно смелый разрыв со стереотипными представлениями о России.
Номинация “Русь” означает, что наша страна рассматривается здесь в аспекте древней истории, традиционной культуры, исконно-посконно-домотканых ценностей. К каковым относится как раз неброская красота, а отнюдь не шик.
Но вернемся к пасхальному набору “Гламур”. Это в современном русском языке модное слово гламур используется в смысле шик-блеск, красота. А можно ведь вспомнить его происхождение и историю в английском языке, о которой говорится в пред-предыдущей главке: шотландский вариант слова grammar (грамматика) стал использоваться для указания на оккультную ученость, потом на колдовские чары, а потом на женскую привлекательность – обворожительность.
Так что название пасхального набора “Гламур” звучит похоже не только на “Шик”, но и на такие названия, как “Ворожея”, “Черная магия”, “Колдовство”, “Чары” или, скажем, “Прелесть”. А что – это, собственно, в порядке вещей. Все со всем смешивается. Я вот прочитала в одном гороскопе, что “Для Раков не существует Пасхи без шикарного праздничного стола”. А одна девушка в интернете рассказывает, как красиво расписала пасхальное яйцо: готично, мол, получилось. А сжигание чучела Масленицы перед началом Великого поста – это как? А восточные собачки или мышки в колпачке Санта-Клауса?
Просто встречать год Мыши под елкой с рождественской звездой мы уже привыкли, а сочетание Пасхи и гламура нам пока в диковинку.
Кстати, у меня был смешной разговор с дочкой. В ответ на какой-то ее вопрос я стала объяснять, что объявлен год семьи. “Ты что, мамочка! – возмутилась она. – Сейчас же год мыши и крысы!”
<p>Второе дыхание. Удивительная история слова <emphasis>вечеринка</emphasis></p>Году, наверно, в девяносто пятом я пригласила на день рождения знакомую немку, которая изучала в Москве русский язык. Она радостно спросила: “У тебя будет вечеринка?” Я растерялась. С одной стороны, я совершенно точно знала, что у меня будет не вечеринка. Придут гости, будем выпивать и закусывать, песни петь и веселиться. С другой стороны, чем же это не вечеринка? С третьей стороны, я не считала, что это слово устаревшее, я вообще-то могла его употребить.
Тем не менее, я совершенно отчетливо ощущала, что мой день рождения назвать вечеринкой мог только иностранец. Нет, еще, возможно, очень пожилой человек.
История слова вечеринка в литературном русском языке весьма показательна. Оно есть еще в “Словаре Академии Российской” конца XVIII века, с толкованием “вечерняя беседа, дружеское вечернее собрание”. У Пушкина читаем:
По воскресениям танцевали у предводителя. Все мы, т. е. двадцатилетние обер-офицеры, были влюблены, многие из моих товарищей нашли себе подругу на этих вечеринках.
Ясно, что вечеринка здесь – это что-то не такое помпезное, как бал. А вот Гоголь, “Мертвые души”:
Уже более недели приезжий господин жил в городе, разъезжая по вечеринкам и обедам и таким образом проводя, как говорится, очень приятно время.
Пожалуй, более активно это слово стало фигурировать в литературе со второй половины позапрошлого века, приобретая все более явственные разночинско-демократически-богемные коннотации.
В этом смысле очень характерна картина Маковского “Вечеринка” (1875, Третьяковка). Она изображает народовольческий уклад жизни: не просто молодежь собралась потанцевать, а одновременно и революцию готовят. В рассказе Чехова “Попрыгунья” (1891) жанр мероприятий, которые с таким азартом устраивала героиня, стремясь залучить на каждое какую-нибудь знаменитость, обозначается именно как вечеринка. А вот пример из Горького:
