Русский со словарем полностью

И вот началась новая эпоха, и оказалось, что катастрофически недостает слов, описывающих разные жанры препровождения времени. Собственно, этим объясняется рекордно быстрое, даже для девяностых, освоение слова тусоваться. Оно пришло из лагерно-блатного жаргона, где давно уже употреблялось, причем в разных значениях, и первое время это еще ощущалось. Пуристы сначала довольно сильно по поводу этого слова ворчали. Однако тюремный налет очень быстро с него смылся, слово стало общеупотребительным, обросло вариантами и производными: тусоваться, тусовать, туси́ть и ту́сить, тусовка, туса, тусыч, тусня, тусэ́ и т. д. Заметим в скобках, что происходит слово от французского tasser и первоначально пришло как карточный термин – тасовать. Кстати, моя питерская бабушка так и говорила – Давай, тусуй карты. Очень яркий образ: на тусовке люди перемешиваются, как карты в колоде, то с теми вступая в мимолетный контакт, то с другими.

Вот и слово вечеринка обрело второе дыхание. Конечно, если бы не было этой традиции употреблений типа частная вечеринка, вряд ли у него были бы шансы. Но ему повезло, и настал его звездный час. Архаичная или простонародная окраска стерлась, и теперь стали уже совершенно привычными сочетания корпоративная вечеринка, светская, клубная или гламурная вечеринка. Яндекс дает почти 24 тысячи вечеринок только в “Новостях”, а уж “Везде” – почти 8 миллионов. А от вечеринки обратным словообразованием было произведено и слово вечерина (тоже несколько сотен тысяч) – как синоним уже только для вечеринки в этом новом смысле, а не для картины Маковского.

Такая вот оптимистическая история. Совсем было слово выдохлось, и вдруг раз – и оказывается, что жизнь его только начинается.

Они подают нам знаки. Когда Путин сказал свое знаменитое “в сортире замочим”, это был, конечно, знак. И тут важнее не смысл выражения, а его стилистическая окраска. Если бы он сказал: будем, мол, вести решительную борьбу с терроризмом, это было бы не то. Ну, фирменный путинский стиль и характерный юморок всем давно и хорошо известны: и насчет “замучаетесь пыль глотать”, и шуточка про обрезание. Почему-то особенно полюбилась ему тема соплей: и “а мы все сопли жуем”, и “это все выковыряли из носа и размазали по своим бумажкам” (это был отпор журналисту, задавшему вопрос о его личном состоянии), и “утирать кровавые сопли”. Да что там “почему-то” – на самом деле понятно: сопли обеспечивают практически ту же степень грубости, как шутки на сексуальную или анально-фекальную тему, но без риска совсем уж окончательной непристойности.

И когда Медведев произносит: придурки, уродцы, подставили, крышу сносит, – это тоже знак. Я, мол, тоже Собакевич. Конечно, обычно трудно оценить, насколько сознательно это делается.

Я помню, как Чубайс в пору своего медового месяца с Ельциным, еще, конечно, до того, как оказался во всем виноватым, что-то такое говоря, вдруг закончил фразу столь знакомым и совсем не подходящим ему “понимаешь”… Не думаю, что он пытался подражать Ельцину – просто в ходе интенсивного общения словцо прицепилось.

В 2007 году, в День памяти жертв политических репрессий, тогдашний президент России Владимир Путин приехал в Бутово, где похоронены больше 20 тысяч расстрелянных в 1937–1938 годах. Что было с его стороны, безусловно, очень мило. Путин сказал, что в годы репрессий уничтожались “наиболее эффективные люди, цвет нации”. А, как я уже написала выше, одно из важнейших концептуальных изменений в языке последних лет состоит в том, что русские прилагательные успешный и эффективный стали употребляться не только по отношению к деятельности (успешные переговоры, эффективное лечение), но и по отношению к людям.

Поразителен здесь, конечно, и знак равенства между понятиями цвет нации и эффективные люди. Кстати, вспоминается и недавно возмутившая общество фраза о Сталине из нового школьного учебника истории – Сталин, мол, был эффективным менеджером. В общем, эффективный менеджер уничтожил наиболее эффективных людей. Свежий взгляд на гибель Мандельштама и Вавилова.