Русский со словарем полностью

А с другой стороны:

Да к тому же говорят Мисс Вселенная и Мисс Нижний Тагил, но Мисс Мира, а не Мисс Мир.

С этим самым проектом Имя Россия (смешно, кстати, ошибся один из блогеров, обозвав проект Лицо Россия) дело, конечно, не только в простой аналогии с Мисс Россия. Это проявление общей тенденции. Вообще экспансия именительного падежа – явление не новое. Но в последнее время, как я уже рассказывала, в языке рекламы оно нарастает лавинообразно, так что происходит полный распад грамматических связей и вспухают целые цепочки существительных в словарной форме, облегчающей попадание в мозг потенциального потребителя: Новая хуба-буба воздушная лента мега-черешня; А теперь новый Колгейт максимальная защита от кариеса вишня. И вот прямо на наших глазах процесс распространяется и на язык пропаганды. А кстати, знаете, как на сайте проекта Имя Россия называется список претендентов? Имена 500. А ведь еще недавно написали бы 500 имён…

P. S. Победителем проекта стал Сергей Эйзенштейн. Ну, в смысле, святой благоверный князь Александр Невский. Именно он теперь должен гасить свет и платить за квартиру. Разумеется, ни моральная сомнительность его сделки с Батыем, ни фактическая сомнительность обстоятельств Ледового побоища не обсуждались. Как не упоминалась и моя любимая – никак, кстати, не умаляющая славы русского оружия – история про то, что псы-рыцари – это своего рода “подпоручики Киже”. При переводе Марксова конспекта по русской истории для нужд сталинской патриотической пропаганды некто старательный прочел Bund как Hund, так что вместо рыцарских союзов появились некие рыцарские собаки, то есть те самые псы-рыцари, которые существуют только в российском изводе европейской истории. С точки зрения немецкого синтаксиса это, конечно, нонсенс, но не больший, чем Имя Россия – с точки зрения синтаксиса русского.

Что же до некоторой призрачности фигуры “Невского”, как его теперь деловито и вместе с тем по-свойски именуют, так это для эффективности национальной мифологии, наверно, только плюс.

Тут как-то по телевизору показывали последний фильм режиссера Леонида Марягина “Здравствуй, столица!” – историю о провинциале, который, мечтая стать известным писателем, приехал покорять Москву во времена хрущевской оттепели. Музыку к кинофильму Леонид Марягин написал сам. Но кроме того, в фильме звучит песня, которая и дала название фильму – “Здравствуй, столица”. Вот об этой песне, собственно, и речь. Она из другого фильма – “Счастливый рейс” (второе название “Машина 22–12”), снятого режиссером Владимиром Немоляевым в 1947 (1949) году. Это лирическая музыкальная комедия о соперничестве двух шоферов грузовиков – ударника Синичкина (Николай Крючков) и очковтирателя Зачесова (Михаил Жаров). Песни к фильму написал композитор Сигизмунд Кац на стихи Анатолия Софронова (того самого, который потом много лет был главным редактором “Огонька”). Из этого же фильма – другая известная песенка:

Вообще Софронов и Кац в свое время написали множество известных песен, например, “Шумел сурово брянский лес”. С ней, кстати, недавно произошел курьезный случай: брянские депутаты решили назначить эту песню гимном области, но в своем решении написали, что это песня Анатолия Софронова, хотя вообще-то у песен обычно в первую очередь указывается композитор. Словосочетание “Сигизмунд Кац” депутаты, видимо, случайно пропустили.

Итак, в фильме “Здравствуй, столица” прозвучала песня из фильма “Счастливый рейс”, причем исполнена она была тоже в ретростилистике. Авторы фильма во всем старались воспроизвести дух и букву изображаемого времени. Впрочем, как раз с буквой-то вышла загвоздка. Вот в современном фильме звучит припев песни:

И далее – следующая строчка: